Зачем он так сделал, впоследствии он так себе и не смог ответить, но в тот момент словно что-то заставило поступить его именно так.

Только спустя мгновение он похолодел, когда осознал, что сотворил и чем это могло обернуться не только для него, но и для тех, кто в данный момент находился в аудитории.

Но, вместо того, чтобы дестабилизировать созданное огненное цунами, воздушный конструкт впитался в структуру своего собрата. К огромному облегчению Полозова.

Вспыхнув в месте попадания, будто кто-то огромный сильно дунул на пламя, конструкт бесследно растворился, а стена огня, неистово взревев, ударилась во вражескую, полностью поглотив её. Вот только на этом её движение не остановилось.

Будто получив новую порцию сил, огненная стихия, уже ничем не сдерживаемая, была готова накрыть аудиторию, но ректор, в очередной раз, доказал блестящее знание своего предмета.

Иначе, чем спущенной заготовкой Дмитрия Аристарховича, Полозов не мог объяснить возникшую на пути стены прозрачную синеватую сеть, в которую и ударилась Петина стена огня.

Парень ещё успел подумать, что это крупно-ячеистое недоразумение, что выбросил ректор, сейчас исчезнет, но произошло всё с точностью до наоборот.

Полозов примерно знал принцип газовой горелки (доводилось видеть такую у Клина в лавке), поэтому то, что произошло при столкновении двух заклинаний, больше всего было похоже на то, что Петиному огненному заклинанию просто прикрутили вентиль, заставив огонь моментально спасть, а после и вовсе исчезнуть.

Вместе с пламенем расстворилась и странная сеть, явив ошарашенные глаза студиузов в аудитории. Большинство из этих взглядов были направлены на Полозова, отчего, в один момент, ему стало весьма неуютно под ними.

«От меня скоро будут шарахаться, — с грустью констатировал парень. — Сначала вода у Зелёнки, потом огонь… Сейчас вот снова огонь…».

— Добрый день, — Петя постарался, чтобы его приветствие прозвучало, как можно невозмутимей. Заметив недобрый взгляд Уварова, парень подобрался, уже готовый отвечать на неудобные вопросы. — Прошу прощения за опоздание, Дмитрий Аристархович. Непредвиденные обстоятельства, от меня не зависящие. Могу я сесть на своё место?

Несколько секунд ректор взирал на него прищуренным взглядом, после чего, неожиданно, на его волевом лице проступила предвкушающая улыбка, больше похожая на оскал. Дмитрий Аристархович несколько раз хлопнул в ладоши, обозначая аплодисменты, чем вообще поверг Петю в крайнюю стадию уныния.

«Кажется, я только что доигрался, — снова мрачно подумалось Полозову. — Иначе с чего он такой веселый? Значит, манекен? Отличное начало нового дня».

«Манекеном» студиозы, обычно, называли неудачливого и проштрафившегося собрата, которому не повезло ассистировать преподавателю. Незавидная участь, особенно если это ректор или та же Зелёнка.

— Браво, Пётр, — продолжал улыбаться Уваров. — Я тридцать лет преподаю в этом колледже, но столь эффектного появления студиоза на моей лекции я даже и не вспомню. Это было весьма впечатляюще. Примите искренние поздравления и восхищения вашей скоростью воплощения конструктов, реакцией и смекалкой. Додуматься дополнить огненную стену конструктом воздуха, в столь критической и неоднозначной ситуации, сможет далеко не каждый. Браво!

— Спасибо, — настороженно произнёс Пётр, подсознательно ожидая подвох. В том, что он просто обязан здесь быть, парень был уверен, ровно как и в том, что его фамилия Полозов. — Разрешите присесть?

— Успеешь, Пётр, — ответил ректор, поворачиваясь к аудитории лицом. — Ты можешь пока постоять, или присесть здесь, — указал он на стул, находившийся недалеко от преподавательского стола. — Итак, господа. Только что вы стали свидетелями весьма любопытного эпизода.