— Благодарю за предложение, но на сегодня у меня они немного другие, — вежливая улыбка парня, которую он выдавил из себя, не обманула даже Суворова, который Петра совершенно не знал. — У меня запланирована важная встреча. Быть может после? Ближе к позднему вечеру? — предложил он, понимая, что никакого позже точно сегодня не будет, поскольку никакого желания находиться в обществе князя он не испытывал.

— Захар Андреевич, ну чего ты в самом деле? Не получается, значит в следующий раз всё организуем, — неожиданно влез в разговор граф Суворов. — В конце-концов, нам есть, что с тобой обсудить.

Петя почувствовал, как его брови непроизвольно поползли вверх. Впившись взглядом в лицо отца, парень с огромным удивлением увидел, что там не было ни малейшей тени неудовольствия столь беспардонным вмешательством в чужой разговор.

«Кто же ты такой, граф Суворов, что даже мой папенька позволяет тебе так себя вести по отношению к нему?».

— Возможно ты и прав, Василий Александрович, — голос князя потеплел. — Хорошо, Пётр. Надеюсь, что твоя «встреча», — выделил он интонацией слово, — не затянется надолго. Хотелось бы ещё сегодня с тобой поговорить. И желательно, чтобы эта беседа не состоялась ночью. Я смею надеяться на такую любезность с твоей стороны, сын?

— Приложу все усилия для этого, — чертыхнувшись внутри, Полозов-младший попытался, не выдать интонацией своё раздражение. — Но, сами понимаете, ничего не обещаю!

— Всё же постарайся, — посуровел граф.

Взревев движителем пароцикл неспешно покатил к выезду со стоянки, оставив двух мужчин позади. Напоследок взглянув в боковое зеркало, Петя прибавил газу.

— А ничего, бойкий паренёк, — одобрительно заметил Суворов, когда пароцикл скрылся за поворотом. — Зубки прорезаются.

— Зубки? — фыркнул Полозов. — Знаешь, Вася, у меня всё больше и больше создаётся впечатление, что там уже далеко не зубки. Там уже клыки давно выросли, которые он пока не спешит никому демонстрировать.

— Мне кажется, что ты ошибаешься. Ну какие клыки, ты чего? Забыл, каким сам был в его возрасте? Да, с гонором, вспыльчив, но при этом хорошо умеет держать эмоции в узде. Кстати, он имеет на это право, Захар. Ты же понимаешь, как ситуация выглядит с его стороны? Насколько я понял, ты так с ним по душам и не поговорил?

— Да когда бы я это сделал? — возмутился князь. — Сам видишь, что здесь творится. Сначала этот весь бардак нужно разгрести, чтобы государю было с чем доложиться, а после уже и проблемы семейные решать.

— Гляди, чтобы поздно не было, — покачал головой Суворов. — А там дело твоё, я тебе не советчик.

Полозов-старший задумчиво посмотрел на комья грязи, оставшиеся на том месте, где стоял пароцикл, после чего охлопал себя по карманам. Вытащив из внутреннего кармана белоснежный накрахмаленный платок, князь нагнувшись, поднял несколько бурых комочков и аккуратно завернул их в ткань. Убрав платок на прежнее место, он отряхнул кончики пальцев от пыли.

— Мда, — хмыкнул Суворов. — Сыскарь всегда остаётся сыскарём, будь он хоть его сиятельство, хоть простой ефрейтор. Не объяснишь, для чего?

— Тут и объяснять нечего. Самое удалённое место, куда он мог проехаться на пароцикле — тренировочный полигон Смирнова. Вот только туда уже давно вымостили нормальную дорогу. Ты его пароцикл видел? Он весь в глине, которой в городе нет. И мне крайне интересно, куда и зачем он ездил.

— Оставил бы ты пацана в покое, Захар. Ему же не десять лет уже. Порог первого совершеннолетия пройден.