— Мне всё равно, что у тебя со ступенями и рангами, Громов. Вы просто отстаньте от меня, и всё, — пожал плечами Пётр, правильно истолковав повисшую паузу и колючий взгляд Назара. — Угомони своих шакалят, пока добром прошу.

— Мои условия ты знаешь, — медленно произнёс Громов. — Реванш. Выигрываешь — слово дам, что не тронет тебя никто. Проиграешь — при всех отдаёшь мне ключи от «Барса». Договор?

На то, чтобы осмыслить предложение Громова, у Петра ушло несколько секунд, после чего парень криво усмехнулся:

— За свой «Барс» я всех твоих дружков с полигона отправлю в лазарет. Это даже не обсуждается, Гром. Вижу, что не готов ты пока выставить мне нормальные условия. В общем, думай пока, что готов предложить, а я поехал. У меня сегодня куча дел. А как надумаешь — дай знать.

С этими словами Полозов развернулся и зашагал назад к учебным корпусам. Странно, но на этот пассаж Гром, почему-то, не ответил.

— Полоз, ты чего? А отработка? Ректор же приказал, — внезапно подал голос Шуйский. — Я что там один корячиться буду?

— Это твоя личная проблема, — бросил ему Петя. — Как-нибудь справишься. Тем более, не думаю, что моё присутствие добавит тебе радости. У нас уже с начала не заладилось.

— А что я Зелёнке скажу? — донеслось в спину. — Она же спросит. Обязательно спросит.

«Труд из обезьяны сделал человека, так что тебе вообще положено за троих пахать!», — пронеслось в голове у Петра, но вслух он этого озвучивать не стал.

Он был уверен: Шуйский что-нибудь придумает, чтобы прикрыть свою, а заодно и его задницу.

А если не придумает, и Бестужева взбеленится, ректор и без её воплей найдёт, как наказать Петра. И Шуйского. Так что отсутствие парня в лаборатории уже ничего не меняло.

Ему помогут только его знания. Именно они залог того, что Полозова не исключат из колледжа.

Видимо, сегодня был не его день, поскольку заехав на станцию обслуживания паро-кэбов, где за несколько монет служка мог отдраить до блеска практически любой агрегат, включая его «Барс», он с удивлением обнаружил кривую табличку с нацарапанным: «Закрыто», что весьма его удивило.

— Есть кто живой? — требовательно постучал он в калитку кулаком, заметив внутри двора движение. — Мне бы пароцикл сполоснуть.

Высунувший из-за забора голову мальчишка окончательно разбил его надежды на чистый транспорт, заявив, что: «Хозяин отдыхать изволят выпимши немножко для аппетиту, а воды со вчерашнего дня нету. И не будет, покамест хозяин не встанет».

В сердцах сплюнув, Петя только рукой махнул, садясь за руль, понимая, что дело вовсе не в воде, а ушлый малец просто не хочет заморачиваться из-за нескольких копеек, прекрасно рассмотрев заляпанный до самого бака пароцикл.

Ехать на ещё одну подобную станцию — это делать крюк и возвращаться на другую окраину Светлореченска, что Пете сейчас совершенно было не с руки.

Плюс не хотелось терять время, поскольку сегодня он собирался посетить двух ушлых стариков, от которых, почему-то, до сегодняшнего дня не было ни слуху ни духу.

Подъехав к «Орхидее», Полозов незаметно осмотрелся, но ничего подозрительного не заметил, пока ставил пароцикл на подножку. Причём, когда парковался, он постарался заехать не со стороны центральной аллеи, которая просматривалась вышибалами с центрального входа, а со стороны парка, чтобы успеть набросить на себя другую личину.

Удостоившись короткого, но почтительного кивка от охранников, Петя насторожился уже на входе, поскольку в его заведении явно что-то происходило.

Первое, что он увидел — Полозова-старшего, которого здесь вообще не должно было быть. Внутри похолодело, и Петя понял, что сейчас его морок слетит, как пожухлая листва под метлой дворника, а к нему появятся неприятные вопросы.