Отрядом, находясь на “Памяти Азова”, командовал флаг-капитан императорской свиты контр-адмирал В.Г. Басаргин (1838–1893). Его опыт неоднократных тихоокеанских плаваний должен был обеспечить полную безопасность. Ему же в продолжение неслыханно долгого, рассчитанного на 7 месяцев (приход во Владивосток 26 мая 1891 г.) путешествия пришлось нести тяжкий груз ответственности за сохранность драгоценной наследнической жизни — будь то восхождения на египетские пирамиды, 42-х дневное постижение Индии, охоты на слонов и аллигаторов, приемы у коронованных особ Азии и Японии и т. д.

“Память Азова” в Средиземном море

Разбираться пришлось и с невыносимой обстановкой, которую на “Владимире Мономахе” сумел создать его командир, рафинированный интеллектуал и сноб (как это видно из его писем), Ф.В. Дубасов. Изгнание с корабля едва ли не половины оказавшихся неугодными офицеров, замена еще ранее нескольких старших офицеров заставили адмирала принять решение и о замене самого командира. Но прибывшего ему на смену в Бомбее капитана 1 ранга С.Ф. Бауера (1841–1896) пришлось поместить на “Владимире Мономахе” (место на “Памяти Азова” заняла свита наследника) в должности флаг-капитана при адмирале. Было принято неудобным менять командира в присутствии наследника и на виду иностранных командиров. Уже во Владивостоке С.Ф. Бауер оказался полезным для смены заболевшего командира “Памяти Азова” (Цывинский, с. 98). Дубасова же назначили командиром броненосца “Петр Великий” и в том же 1891 г. батареей “Не тронь меня”. Флаг-офицером при В.Г. Басаргине был также плававший на “Памяти Азова” лейтенант Н.А. Кроун (1858–1904), один из будущих героев войны с Японией 1904–1905 г.

Придя 3 декабря в Аден, застали на рейде крейсер “Адмирал Корнилов”. Он здесь поджидал отряд наследника, чтобы принять участие в его конвоировании. Крейсер был первым в Тихоокеанской эскадре, которая, как говорится, была готова (или получили такое предписание) “разбиться в лепешку”, лишь бы путешествию наследника придать побольше помпы, блеска и пышности. Корабль, отслужив, как полагается, срок своей командировки на Дальнем Востоке, возвращался на родину, но был привлечен теперь для несения придворной службы.

Только 21 октября покинув Коломбо, “Адмирал Корнилов” теперь возвращался обратно на восток уже в составе отряда наследника. О расходах, которые ложились на флот этой бессмысленной прогулкой, и не думали. Ослепительная роскошная идея — эскадра встречает наследника на западной границе своих вод- напрочь затмила постоянно съедавшие ведомство, но сколь неуместные в придворной службе заботы об экономии.

И “Адмирал Корнилов”, только покинувший Бомбей, должен был теперь снова “прогуляться” в этот порт из Адена. Цесаревича развлекали и в море. 6 декабря, на третий день по выходу из лишенного красот природы и достопримечательностей Адена, отпраздновали тезоименитство наследника. С “Адмирала Корнилова” и “Владимира Мономаха” приняли поздравительные сигналы. Ночью, следуя в строе клина, корабли в честь наследника были роскошно иллюминированы электрическими лампами. “Адмирал Корнилов” эффектно осветил линию берега и рангоут, и “Владимир Мономах” нес на фок-мачте вензель наследника. За все цесаревич благодарил сигналом “о изъявлении своего особого удовольствия”. 11 декабря корабли отдали якоря на Бомбейском рейде.