18 февраля с приходом на рейд “Памяти Азова” (флаг наследника) и следовавшего за ним “Владимира Мономаха” все корабли — и русские, и иностранные (по приглашению адмирала) — окутались дымом громоподобного салюта из 25 выстрелов, послали по реям команды и прокричали пятикратное “ура”. Соединение отряда с эскадрой означало, как практически замечал Ф.В. Дубасов, “низложение” Басаргина и прочие чиновнобюрократические преобразования. Структуру отряда нарушили, его начальника превратили в младшего флагмана эскадры и с “Памяти Азова” “выселили” на “Мономах” (где и был поднят флаг адмирала), а капитана 1 ранга Бауера “выселили” с “Мономаха” на “Нахимов”, где он стал флаг-капитаном при начальнике эскадры.

Заступаться за своего адмирала, чтобы сохранить отряд в неприкосновенности, наследник не стал. Новым для него развлечением стали состоявшиеся 18 и 19 февраля смотры “Адмиралу Нахимову” и лодкам “Манчжур” и “Кореец”. 19 февраля на “Памяти Азова” наследник дал обед командирам трех фрегатов эскадры, после чего адмирал Назимов перебрался на “Память Азова” под флаг наследника. Как замечал Ф.В. Дубасов, хотя “Нахимов”, а тем более лодки, не значатся особенной внушительностью, но так как в общем нас здесь пять судов, то эта парадная встреча и соединение эскадр не лишены были некоторого блеска, который, кажется, очень неприятен англичанам” (Морской Сборник, 1916, № 6, с. 41).

Понятно, конечно, что эта игра мелких амбиций, получившая у офицеров название “показывать из-за угла кулак Англии”, не могла оправдать расходов по “прогону” “Адмирала Нахимова” из Японии до Сингапура, а затем, сопровождая наследника обратно на север, чтобы уже в июне того же года снова отправиться на юг, для возвращения в Россию. 23 февраля три крейсера пришли в Батавию. На кораблях не без основания предполагают, что это было сделано (с возвращением назад) ради устройства для наследника праздника перехода через экватор.

Празднество подготовили с большой выдумкой и с большим энтузиазмом провели по установившемуся в русском флоте классическому сценарию: явлением на корабль морского царя Нептуна, с огромной, фантастически наряженной и несообразно накрашенной свитой, включая неизменного брадобрея. Всем не прошедшим ранее экватор (кто проходил, — тем разрешалось откупиться) устроили столь же театрализованное бритье и последующее купание в сооруженном из парусины бассейне.

Все это в подробностях описывалось Г.Ф. Цывинским и Ф.В. Дубасовым. “Все остались чрезвычайно довольными этим праздником, и команда действительно наслаждалась им с совершенно детской радостью”, — писал Ф.В. Дубасов. Наследника, правда, не искупали, его, как и принца Георга, оберегали также и от других неудобств корабельной жизни. Так на время погрузки угля в порту на “Память Азова” обе высокие особы перебирались на “Адмирал Нахимов”.

В Батавии для наследника устроили охоту на крокодилов. 7 марта пришли в Бангкок, оттуда на яхте сиамского короля наследник был доставлен во дворец для продолжения программы развлечений, включая, конечно, ловлю слонов (их пригнали аж 287) и щедрую раздачу орденов для чинов свиты наследника (на него возложили знаки высшего государственного ордена Шокра-Кри). 15–19 марта стояли в Сайгоне. В город пришли, оставив глубокосидящий “Адмирал Нахимов” в устье реки Меконг. Шли большой скоростью против сильного течения под проводкой лоцмана. Узкая извилистая река пряталась в обильной зелени, и по временам казалось, что идущий" впереди “Азов” катится по зеленому лугу, заросшему высокой густою травой и гаоляном”, — писал Г.