На якоре

Как и в Сиаме (где король искал союза с Россией, чтобы сохранить независимость своего государства), прием в Сайгоне отличался особой сердечностью и торжественностью. Во всем чувствовалось уже скорое приближение союза России и Франции. “Вся набережная и прилегающие к ней улицы были заполнены народом и в воздухе гудело: “Vive la Russia!” — (Г.Ф. Цывинский, с. 111).

23 марта, ощутив наконец переход от изнуряющей всех тропической жары к умеренному климату, вошли на рейд Гонконга. 29 марта продолжили плавание до Шанхая, на подходе к которому наследник пересел на пароход “Владивосток” для продолжения путешествия по Китаю. Две канонерские лодки провожали пароход в Ханкоу, а “Память Азова” с двумя другими крейсерами отправили в Нагасаки.

5 апреля 1891 г., до краев переполненный живностью тропиков и дарами растительного мира, с разгуливающими на палубе двумя слонятами и черной пантерой, увешанный клетками с заморской птицей, “Память Азова” входил на показавшийся всем сказочным видением нагасакский рейд. Петербургский журналист князь Ухтомский, обстоятельно (в отличие от наследника) описывавший все путешествия, включая и впечатления от бесподобных красот бомбейских природы и побережья, не находил слов для описания величественных берегов и узкого, ведущего в Нагасаки залива. К апрелю на рейд Нагасаки собралась едва ли не вся Тихоокеанская эскадра: “Память Азова”, “Владимир Мономах”, “Адмирал Нахимов”, лодки “Манчжур”, “Кореец”, “Бобр”, клипер “Джигит” и три парохода добровольного флота: “Петербург”, “Владимир” и “Байкал”.

Размах происшедшего культурного обмена (“полтораста офицеров сочеталось японским браком”) был неописуем. Корабли осаждали сотни лодок, с которых предлагали самые экзотические товары. Невероятно увеличилась торговля на берегу. Прибыл весь состав посольства, и город стал почти русским.

Прибывший 16 апреля из Китая на “Памяти Азова” наследник приступил к освоению обширной программы приемов, чествований, экскурсий и других развлечений. 28 апреля особенно удался обед в японском ресторане, где, как записывал Ф.В. Дубасов, “собраны были все самые лучшие гейши Киото, вообще славящиеся по всей Японии как самые красивые, образованные и элегантные, и там мы превесело провели вечер почти до 12 часов”. Наследник “был ужасно в духе, ужасно наслаждался, и все хохотали до упаду, как принц Георг дурачился с молодыми девчонками, и они его облепляли, как пчелы, и резвились, как котята”. Наследник и наутро “не переставал восхищаться и вспоминать смеш ные эпизоды вчерашнего вечера”. В восторгах (“как никогда” — писал Ф.В. Дубасов) прошел и завтрак близ Киото на оз. Бива (город Отсу, Оцу или Отцу) 29 апреля.

Тогда-то и пришло время возмездия. При возвращении на рикшах по узкой, запруженной толпой улочке в Отсу наследник, следуя за рикшами приставленного к нему принца Арисугава и его свиты, неожиданно получил удар саблей по голове от стоящего в оцеплении японского полицейского офицера. Наследник пытался укрыться в ближайшей на улице лавке, но при выходе подвергся нападению того же злоумышленника (такие подробности в своем письме передавал лейтенант с “Джигита” Е.А. Трусов). Достойно внимания то обстоятельство, что никто из свиты, включая и князя Баратынского, не встал грудью на защиту наследника. От гибели его спас принц Георг. Выскочив из своей коляски, он ударом трости по голове отвлек преследователя и помешал ему нанести второй удар. Переполох и паника в толпе и свите наследника были, конечно, неописуемы, но злодея успели обезоружить. Легкую рану черепа, не затронутого ударом сабли, удачно зашили, и Микадо лично отвез пострадавшего до Кобе, откуда он перебрался на “Память Азова”.