— А ведь в вас правда есть южная кровь? — вдруг, словно ни с того ни с сего, спросил Лев.

— Как? Разве… — обомлела Самсут.

— Да нет, я и не сомневался — вы так органично здесь смотритесь. Просто поначалу я никак не мог разобраться, кто же вы. А тут как-то услышал по радио передачу, где говорилось, что и Андре Агасси, и Артем Тарасов, и Юрий Джоркаефф, ну и еще масса народу — все имеют армянские корни. И вот у всех у них в лице есть что-то такое… Словом, как у вас, какая-то загадочная недоговоренность, будто человек жил тысячу лет назад и что-то знает, что остальным недоступно.

«Слава богу — он!» — окончательно успокоилась Самсут, позволяя мужской руке передвинуться ниже, на талию.

Они шли по причудливо извивавшейся песчаной тропинке, озаряемой мягким закатным солнцем, которое напоминало спелый апельсин на голубой скатерти неба с жемчужной каймой облаков.

Дорожка полого забирала вверх, и скоро перед ними открылась невысокая ограда из плит черного мрамора. Посередине красовались широко раскрытые бронзовые ворота с орнаментом из цветов и дубовых листьев. За ними раскинулся небольшой парк с разбегавшимися в разные стороны дорожками, посередине которого за тщательно постриженной живой изгородью из густого кустарника белела сама вилла. Наконец, они подошли к широкой лестнице, выложенной черным мрамором, и Самсут даже захотелось снять босоножки, чтобы ощутить под ступнями гладкую теплоту нагретого за день камня. Она все больше начинала казаться себе героиней какого-нибудь фильма Феллини и поднималась по лестнице, уже невольно подражая походке его женщин, строгой и в то же время магически раскованной.

— Давайте сделаем так, — предложил Лев. — Я готовлю маленький ужин, а вы пока можете осмотреть нашу виллу. Она действительно хороша, денег мы сюда вкладываем не жалея.

— И мы здесь… одни? — чуть замявшись, спросила Самсут.

— Да, — как-то неуверенно произнес Лев, но Самсут, очарованная происходящим, не заметила в его ответе никакого замешательства. Неужели вся эта красота на несколько часов принадлежит ей одной?

— Так я пойду?

— Конечно, идите, заблудиться здесь трудно…

И Самсут отправилась в сказочное путешествие. Она поднималась по мраморным ступенькам, гуляла по широким кипарисовым аллеям, любовалась партерами, искусно составленными из цветов, кустов, разноцветных камней и мхов, касалась рукой гранитных химер, переходила крошечные горбатые мостики. Но вот один из них закончился резной деревянной беседкой, похожей на древний ионийский портик-одеон, но со скамьями вдоль стен, обитыми красным шелком. Еще несколько шагов, и она ступила на небольшую лужайку в многофигурных клумбах, путь между которыми скоро увел ее в ряды цветущих кустарников и аркад, увитых плющом, виноградом и розами. Самая широкая дорожка, безукоризненно прямая и ровная, присыпанная мельчайшим полупрозрачным гравием, искрящимся под медленно выплывавшей луной, как опал, вела к воротам. Они так и стояли раскрытыми, словно приглашая еще кого-то. Самсут прислонилась к решетке и поглядела на виллу. Здание на вид казалось не таким уж и большим. Два этажа, облицованных светлым камнем, выдвинутый вперед крытый портик с широкой и высокой дверью и двумя симметричными арочными окнами по бокам, над ним огромный балкон. От портика под тупым углом разбегаются два симметричных крыла — два этажа по восемь окон в каждую сторону.