Волшебство продолжалось и внутри. Все, что она видела на Кипре до сих пор, конечно же, было прекрасно, но все это относилось, так сказать, к истории. Теперь же она оказалась в месте, полностью приспособленном для современного жилья. Глядя на ванны в римском стиле с терракотой и медью, внутренний дворик с мраморными скамьями, светильники в перистиле и множество тому подобных вещей, в это трудно было поверить. Однако вполне современные махровые халаты и полотенца и последние новинки техники все-таки совершенно отчетливо свидетельствовали о том, что она находится на рубеже двадцатого и двадцать первого веков, а не в античности.

Самсут, как завороженная, бродила по внутренним лабиринтам виллы, потеряв чувство времени и реальности происходящего, и ей казалось, что она снова вернулась в детство, когда после какого-нибудь фильма вдруг представляешь себя его героиней и плаваешь в собственном воображении в тех же нарядах и тех же интерьерах. Но тогда это было лишь грезой под уголком верблюжьего одеяла, а теперь — до неприличия ощутительной явью.

И Самсут кружилась по перистилю, касалась пальцами колонн, опускала руки в чашу фонтана в форме раковины и все еще никак не могла поверить своему счастью. Ах, как жаль, что на самом деле сейчас на ней всего простенькое летнее платьице из льна, а не летящая туника, не тяжелые браслеты и не тонкие сандалии из козьей кожи!

Но вот она поднялась на балкон, и внезапно очарование исчезло. Самсут вздрогнула и огляделась. Ах, это луна, наконец, обрела полную свою силу и бросила на все свой холодный и призрачно отрезвляющий свет. Самсут словно очнулась, спустилась по широкой лестнице в сад и присела на еще теплый мрамор скамьи. Что она, тридцатидвухлетняя взрослая женщина, делает здесь? Одна, с мужчиной, которого видела до сих пор один раз в жизни? Как она здесь оказалась? Самсут тряхнула головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение, и русые волосы ее рассыпались, став под луной совсем светлыми. С того момента, когда ей позвонил таинственный Хоровац, и до этой волшебной ночи прошло немногим больше недели, а жизнь ее изменилась самым непостижимым образом. И, как ни странно, теперь эта сказочная жизнь кажется ей более реальной, чем все минувшие годы усердного трудолюбия. Чем она заслужила это? Неужели подобные превращения произошли лишь потому, что она впервые всерьез задумалась о своих исторических корнях? Только задумалась! А если она все-таки докопается до них — что будет тогда? Нет, глупости, все это какая-то дешевая мистика, должно существовать куда более реалистичное объяснение всему происходящему.

Однако едва только Самсут попыталась применить к происходящему этот самый реалистичный подход, как все здание ее рассуждений сразу же обрушилось, словно хлипкий карточный домик. Оставалось одно: сейчас же пойти к Эллеону и откровенно поговорить с ним обо всем. Сколько можно еще находиться в этой томительной неопределенности?

Самсут решительно поднялась и, не закалывая волос, пошла прямо по лунной дорожке туда, где на втором этаже призывно мерцали розоватые огоньки.

Она шла с твердым намерением не обольщаться больше никакими красотами, но, едва оказавшись в просторном зале, все равно остановилась и ахнула. Низкие восточные диваны окаймляли пять его резных стен, незаметно переходя в густой аквамариновый ковер на полу. Посередине шатрового потолка на витой цепи спускался вниз алебастровый светильник, дающий розовый, ровный, рассеянный свет без теней, а под ним стоял низкий деревянный стол, уставленный чем-то непонятным и ярким.