|
— Приятно это слышать, — кивнул старик. — Закидывай вещи под скамью Бьярни и садись на весло, пусть он отдохнёт.
— С радостью, — отозвался я, улыбнувшись ещё шире. Место за веслом драккара прерогатива не только человека свободного, но и взрослого, то есть тингмана. Посвящения ещё не было, но мой статус уже признан, и это хорошо. Но один вопрос я не мог не задать: — А где мой отец? Всё ли с ним в порядке?
— Всё хорошо, — успокоил меня наш «капитан». — Но ярлу Хальфдану и его младшему брату срочно понадобились мечи. Заказ важен, сам всё должен понимать.
— Разумеется, — коротко отозвался я.
Было немного обидно, но в этом весь Йоран. Работа для него всегда превыше всего, да и не каждый день ярлы обращаются к кузнецам вне своего Берна… На ум, правда, полезла старая песня Юрия Лозы про то, что Илья куёт, аж душа поёт, дни и ночи на пролёт. А пока он пропадает в кузне, другой мужик ласково называет его жену зазнобой, столуется у неё и заодно потрахивает. Хорошо, что Келда мужу верна, любит этого дурака. Да и тут вследствие измены жены следует не бракоразводный процесс, а кое-что похуже для изменницы и её любовника.
Я в итоге взялся за весло не как несмышлёное дитя, но как взрослый муж. Напрягаться, правда, пришлось изрядно, всё-таки остальные гребцы были сильнее меня, но высокий общественный статус следует подтверждать должными усилиями.
Покинув «мой» фьорд, мы двинулись дальше, меняясь на скамьях гребцов или порой идя только под парусом, а на третий день прибыли забрать Асмунда. Шкурой хищника он похвастаться не смог, но добыл лося, что тоже довольно почётно, дичь всё-таки крупная и отнюдь не безобидная. Ещё двое отметились оленями, но всё же добывших травоядных до посвящения на вёсла не пустили, и я регулярно ловил на себе их завистливые взгляды. Тут уж положить всем, что четырнадцатилетнему пацану тяжёлую деревяху трудно вращать наравне со взрослыми ассонами, каждый из которых в узел завяжет любого культуриста. Я уже признан тингманом, мой статус закреплён, даже общаются все со мной на равных… Ну относительно на равных, всё таки кое-кто тут ещё совсем зелен и среди всей команды самый молодой. Но, вспоминая непобедимую и легендарную, я всё-таки уже досрочно переведён в черпаки или слоны, то есть солдаты, любящие офигенную нагрузку, а остальные пацаны ещё духи бесплотные, а может и вовсе запахи.
Спустя полторы недели мы зашли в последний на нашем пути фьорд, который достался по жребию моему брату, но что-то пошло не так. Ритм гребли, который на барабане отбивал старый Хьялти, всё замедлялся, пока не остановился вовсе, но килем по песку дна так и не заскребли. Выждав несколько секунд, я встал со скамьи и вгляделся в берег, но ни факела, ни Тормода так и не увидел.
— Ждём час, — раздался из-за моей спины голос Олафа, что стоял у мачты.
На языке вертелось всякое, но я смолчал. Мой брат был любителем поспать, вряд ли, конечно, он умудрился проспать именно сегодня, это было бы нонсенсом, но вдруг? Хотя он может быть элементарно с порванной каким-нибудь хищником ногой, и ему требуется время, чтобы добраться от своего лагеря до берега. О том, что Тормод мёртв и кем-то съеден, я старался не думать. Олаф же на всякий случай достал рог и протрубил в него, ясно давая понять, что драккар пришёл сюда.
Отпущенный час с одной стороны тянулся для меня как резина, когда я пристально вглядывался в лес на берегу, надеясь увидеть брата, но однако пролетел куда быстрее, чем мне бы хотелось. А Тормод так и не появился. Увидев, что Олаф начал набирать в грудь воздух, чтобы скомандовать разворот, я быстро, но громко проговорил:
— Бьярни, смени меня на весле. Здесь я схожу на берег.
— Испытание нельзя прерывать, — отозвался тот, но достать из-под скамьи оружие и заплечник мне не помешал.
— Сегодняшним днём оно считается оконченным, так что всё в порядке, — хмыкнул я на это, покидая своё место. |