|
Хватательную конечность скорпиону повредило, но сам он помирать не собирался. Я, досадливо цыкнув, приземлился на заранее присмотренный выступ скалы, что была у меня за спиной, только вот для многолапого насекомого вертикальные стены не препятствие. Так что через пару мгновений я снова вынужден был сигать дальше, но в этот раз хоть окончательно выведя одну из клешней из строя.
Правда, настырную тварь это не остановило. Я приземлился рядом с дохлым кабанчиком, накаченным ядом, скорпион же спрыгнул со скальной стенки и опять побежал на меня. Маны осталось маловато, так что я достал с пояса топор, имитировав им встречный удар, но вместо него вогнал в нужное место острый ледяной шип, размером с предплечье взрослого мужчины. Инерция пронесла скорпиона немного вперёд, где он и начал дёргаться в конвульсиях, наконец помирая. Я же сделал дюжину шагов в сторону и достал из-под снега копьё со словами:
— Ну хоть до плана «Вэ» дело не дошло, и то хлеб.
Впрочем, Гринольв мне обязательно устроит головомойку. Надо было действовать чётче. Первым ударом сделал бесполезным самое опасное оружие противника, напав со слепой зоны. Вторым ударом убил, когда скорпион повернулся ко мне не только глазами, но и своей уязвимой точкой, а потом подбежал на расстояние, где ему уже не удастся увернуться. Но я тупанул, и шип полетел слишком поздно, в результате времени врагу на защиту хватило. Со скорпионом справиться можно и так, что, собственно, было успешно проделано, но настоящий враг имеет в схожей ситуации все шансы летально наказать меня за ошибку. А жить хочется, на новое же перерождение пока лететь совершенно нет желания.
Пока я предавался самобичеванию, насекомое наконец перестало дёргаться, отправившись в гости к своему насекомьему богу. Потыкав в тушу копьём и убедившись, что тварь не притворяется, я вновь взялся за топор и отрубил сначала жало с мешочком яда, а затем обе клешни. В них есть мясо, не без причин считающееся деликатесным, а сам хитин сгодится для работы отца. Может, ножи сделает, а может пустит на богатую рукоять какого-нибудь меча. Затем мой топор вскрыл брюхо перевёрнутого насекомого, и я извлёк несколько внутренних органов. Хорошо, что сейчас зима и лютый мороз — удалось почти не заляпаться кровью.
Закончив с делами здесь, я вернулся к своим лыжам и котомке, после чего начал спуск с гор вниз, который затянулся до позднего вечера. Впрочем, грех жаловаться, вверх я пёр гораздо дольше. Гринольв встретил меня своей обычной улыбкой, прячущейся в усах, внимательным прищуром глаз, своей кружкой чая и словами:
— С возвращением. Ну, рассказывай, как всё прошло.
— В целом, неплохо, только в одном месте слегка замешкался, — ответил я, после чего взял обеими руками кружку и начал жадно поглощать горячий напиток, который мне предложили хлебнуть с мороза, заодно повествуя о своих недавних приключениях.
— Слегка, — хмыкнул наставник и резким движением наградил меня подзатыльником. — В бою такие «слегка» заканчиваются трупами славных парней. Завтра пойдёшь в горы опять и на этот раз уж постарайся сделать всё нормально!
— Да, учитель, — скромно потупился я. Любая иная реакция на пропесочивание только увеличивала количество подзатыльников. По сравнению с тяганием за уши, это, конечно, прогресс, но всё равно неприятно. Мою голову надо беречь, я в неё не только ем!
— Хлоп! — прилетело мне снова. — И не смей прятать свои бесстыжие зенки, когда я с тобой разговариваю! Вырезал-то из твари всё как положено?
— Да, тут без неожиданностей, — отозвался я.
— Ну добро, — кивнул на это Гринольв. — Ладно, отнеси в погреб и иди тогда домой, там небось заждались за четыре дня.
— Да уж, я думаю, — хмыкнул я, вставая.
Путь до Ландсби был давно мной исхожен вдоль и поперёк, так что неожиданностей не было, удалось даже успеть до закрытия ворот внешнего частокола, опоясавшего всё поселение. |