|
Первым магическим действием, которое я освоил, стал телекинез. Он дался мне нелегко, прежде чем чёртово перо, которое наставник положил передо мной на стол, сдвинулось, я сложил все маты и потратил несколько часов, ни на что не отвлекаясь, чем сам себя удивил. Но в один прекрасный момент я нащупал некое единственно верное действие, при котором внутренняя сила формируется в нечто внешнее, нечто, что воздействует на остальной мир. Пусть телекинез — самое простое и неоформленное проявление работы с маной, но оно наконец у меня получилось, и перо подлетело вверх, слегка колыхаясь в такт моему бешенному сердцебиению. Уж больно сильно по мозгам и нервам бил первый опыт применения магии, когда ты осознаёшь, что совершил маленькое чудо силой своего собственного разума. Нет, у местных-то оно, может, и не так, они всю жизнь живут в убеждении, что для вирдманов всякие магические штуки — это норма. Но я-то не местный, для меня магия по-прежнему невероятна!
И дальше дело пошло. Зная и помня, что нужно, чтобы сила потекла вовне и что-то сделала, я чувствовал, как стало проще. Вопрос был уже только в тренировках резерва, за которые я рьяно взялся, закусив удила. Потому что нужно больше магии богу магии и больше маны трону маны! Сейчас, спустя полгода, мне было под силу полчаса держать в воздухе булыжник весом примерно в два десятка килограмм. Собственно, это был самый крупный снаряд, который я мог бы куда-то кинуть, пусть и недалеко. Оторвать от земли можно было и что-то побольше, но именно что оторвать и не более того. Помнится, магистр Йода утверждал, что разница лишь в голове тех, кто применяет Силу, но это, вероятно, работает только в мире светошашек и звёзд смерти. Здесь, в Свангарде, для любого магического действия, во-первых, нужна была энергия, запас которой у волшебников конечен, и, во-вторых, пропускная способность магических каналов. Если они тоненькие и хлипенькие, то резко ты ничего и никуда не кинешь. Впрочем, зелёный коротышка в Звёздных Войнах вроде бы не менял планетам орбиты силой мысли, так что, наверное, и там не всё так просто.
Параллельно с работой с маной, Гринольв дал мне почувствовать прану. С ней мне было одновременно и проще, и сложнее. Понадобился всего час, чтобы я сумел заставить другой вид энергии проснуться в жилах, но, в отличие от магии, первые недели его использование приносило огромную боль. Со слов наставника, дело было в адаптации тела к изменениям, обычно процесс, правда, занимал пару дней, но, по всем признакам, у эльфов с подобными экзерсисами некие проблемы, так что я, как полукровка, вынужден был пострадать. Впрочем, no pain, no gain, без боли нет прогресса. А у меня он был и шёл весьма бодрыми шагами, особенно в плане резерва праны.
Тут тоже действовал принцип из старой доброй физики, который говорил, что ничего не происходит из ниоткуда и не исчезает в никуда. Если ты нашёл подкову, значит, кто-то потерял её с копыта. Если ты использовал прану, чтобы прыгнуть на два метра вверх в полной броне, то она тоже откуда-то взялась. И если вампиры, которые, оказывается, в этом мире тоже присутствуют, сосут её из крови своих жертв, продлевая своё богомерзкое существование, то мы, ассоны, запасаем её в духовном хранилище, чтобы использовать в нужный момент. Запасалась она у меня отлично, объём «кладовки» рос, но вот с использованием наличествовали некоторые проблемки. Энергоканалы, отвечающие у меня именно за энергию жизни, обладали весьма скромной пропускной способностью. То есть восстанавливать свою выносливость я ими мог без проблем почти бесконечно, но вот с тем, чтобы совершить что-то за пределами человеческих возможностей, был затык: единовременно не пролезало столько праны, сколько нужно на некий рывок. Хорошо хоть пропускную способность можно натренировать, и проблема решалась со временем. Правда, тут мы с наставником тоже подозревали привет от эльфийской крови, ведь у ушастых-то долгожительство, скорее-всего, как раз завязано на огромный объём праны, что очень долго поддерживает организм в оптимальном состоянии. |