|
Хорошо жену ему боги тоже даровали мудрую, иначе всё бы кончилось совсем печально. Ведь какой смысл в силе и знаниях, если ты не можешь передать их своим детям?
Мысли о смерти в последнее время посещали старика всё чаще. Он прожил очень долгую жизнь, большая часть людей в Ландсби — его потомки, только что к Бьёрнсонам и Олафсонам его кровь пришла через дочь и правнучку, а не как к Каллесонам, через мужскую линию. Четыре его ученика сейчас живы и здравствуют, один из них даже является советником конунга медведей. Однако сам Гнинольв не молодеет, его очаг праны слабеет, пока что чародейская сила компенсирует это, только вот хватит её ненадолго. Десять лет, при самом хорошем раскладе — двадцать… По сравнению с уже прожитым — пустяк. Но вполне достаточно, чтобы отучить последнего ученика, передав ему секреты волшебы севера, а когда тот постигнет их, обретя в чародействе твёрдую почву под ногами, поделиться знаниями, которые удалось получить в странствиях к другим народам. Достаточно, чтобы самому совершить с подопечным хотя бы одно путешествие, показать ему, как находить знания самому, и дать применить умения на практике, но под присмотром. А главное — достаточно, чтобы, отпустив Альвгейра в вольное плавание, найти себе последнего противника, что откроет дорогу в Вальхаллу. Список таковых Гринольв скрупулёзно вёл и сейчас склонялся к ледяному дракону, обосновавшемуся на северных островах. Воистину после боя с ним на глаз Одину будет не стыдно показаться.
Северный волшебник за свою долгую жизнь прошёл множество битв. От его заклятий и клинка падали мёртвыми орки и минотавры южных степей, рыцари людских королевств, сяньские мастера боевых искусств, рунары гномов и даже парочка ушастых древолюбов. Убил он и немало чудовищ, от северных троллей с их невероятной регенерацией до ядовитых и не по-звериному хитрых южных мантикор. Из всех своих схваток Гринольв выходил победителем или хотя бы не проигравшим, потому дожил до столь почтенного возраста, чем могут похвастаться очень немногие. Было бы глупо после всех пройденных испытаний малодушно умереть в постели от старости и отправиться в ледяной Хель.
Глава 8
Я неподвижно сидел на обледенелом камне, укрывшись шкурой, изрядно припорошенной снегом, что делало меня самого похожим на неприметную деталь пейзажа. Так и должно быть в засаде. Но, справедливости ради, к этому я пришёл не сразу, человека всё-таки нужно натурально дрессировать, чтобы он мог часами не шевелиться, при этом сохранять бдительность и быть готовым к немедленной атаке. В общем, Гринольв постарался, вбив в меня эту науку наравне с прочими. В педагогической жилке старикану не откажешь. Хотя было бы странно, будь это как-то иначе, уж очень многих он выучил, чем может смело гордиться, попивая свой любимый чай.
Я же сейчас, за неимением возможности делать что-либо другое, думал и вспоминал последние события. Тормода я успешно выходил, а потом мы вдвоём дошли до Ландсби посуху. Не без мата, не без трудностей, питаясь практически подножным кормом, но дошли. Правда, кто б знал, насколько задолбала меня его медвежья шкура! Бросить трофей брат, естественно, отказался наотрез, но весил он до одури, как следствие — большую часть остальной поклажи тащил я, так как иных вариантов не было. Ну нельзя на еще не восстановившегося после травм человека слишком много повесить, а то переломится! Хотя очень хотелось. И повесить, и люлей отвесить, Хель его возьми.
Правда, когда мы доковыляли до пункта назначения, я был отомщён, а моё чёрное и злокозненное сердце полуэльфа возрадовалось так сильно, что можно было заподозрить у себя в предках дроу. Во-первых, мой статус тингмана был подтверждён, и я считался теперь взрослым мужиком со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Уже от этого седалище Тормода полыхало жарче всех вулканов Мусьпельхейма, как сказали бы скальды. А во-вторых, отец, выслушав рассказ моего брата о том, как он полез на медведя, провозгласил, что мало порол сына. |