Ещё раз осмотрев фронт работ и прикинув, сколько мне тут махать топором, чтобы освободить скелеты из плена замёрзшей воды, я обречённо вздохнул и двинулся дальше вниз. Следующий этаж был складским или чем-то вроде того. Тут были унитарные комнаты с остатками гнилых стеллажей, где всё давным-давно пришло в негодность. Но вот спустившись ещё на пару лестничных пролётов, я попал в подвал и обнаружил вышибленную металлическую дверь. На полу были новые костяки, причём на этот раз не только взрослые, но и детские. Вероятно, защитники башни приняли здесь свой последний бой, который кончился для всех погано. Хотя и выше всё было не фонтан. Не удивлюсь, если стены там поломало и поплавило каким-то самоубийственным заклинанием. По крайней мере, всех остальных похоже разметало в сторону от одной конкретной точки, где в полу образовалась выбоина.

Внизу же защитников, похоже, прижали к стене в одном из погребов, где в итоге вырезали взрослых, чьи тела лежали как попало. А вот детей сложили в рядок у стены, не менее аккуратно положив рядом с ними своих мертвецов. Одежда сгнила, металл оружия и доспехов съела ржа, но и то и другое казалось весьма однотипным, как и позы покойников с руками, сложенными на груди. Ну, на мой неискушённый взгляд начинающего Индианы Джонса. А может и не Индианы и не Джонса, всё-таки этот парень вроде бы в гробницы тоже лазил, что для правоверного ассона есть лютый зашквар, от которого век не отмоешься.

Осматривая тела и их имущество в надежде найти новый бриллиант вроде металла с мифрилом в своём составе, я обратил внимание на самый дальний труп. В отличие от своих товарищей по несчастью, тот не превратился в скелет, а был до сих пор обтянул кожей. Да, выглядел жмурик паршиво, аки мумия без бинтов, к тому же весь почернел, но это был показатель. А его прямой клинок, зажатый на груди скрещенными пальцами, тоже выглядел отлично сохранившимся, особенно для местных условий. Льда тут на полу почти не было, но и не музейный запасник здесь с тщательно установленной атмосферой для экспонатов. Что же до мертвеца, Гринольв говорил, что тела могучих воинов и могущественных магов сохраняют в себе некоторые части мистических энергий, что наполняли их при жизни, а потому разлагаются крайне долго. Так что, по всем признакам, у нас тут был предводитель нападавших или ещё кто-то крутой из их числа.

Вероятную же предводительницу обороняющихся я определил среди скелетов у стены по количеству золотых украшений. В массе своей покойники почти не были ими обременены. Хорошо, если одно кольцо или какой-нибудь кулон на тонкой цепочке присутствовали, а тут прям обнаружились массивные браслеты, несколько перстней с камушками и приметное ожерелье на шее. Кажется, именно его я видел у невесты и вдовы на мозаиках. Она? Или, может быть, дочь, а то и внучка, что носила фамильные украшения в дополнение к посоху? Впрочем, вряд ли это важно. А вот сам посох был интересен. Его деревянным частям пришёл пипец, но хрустальные и обсидиановые вполне сохранились, и их тоже следовало собрать.

— Не знаю уж, кто ты была, но пусть твой дух пребудет в покое, я не презренный гробокопатель, что жаден до злата, в своих украшениях ты взойдёшь на последний костёр, дабы в них же шагать в новой жизни. Пусть будут боги к тебе милостивы, и ты обретёшь там всех, кого потеряла в этой, — проговорил я перед скелетом, сняв мешок и намереваясь аккуратно сложить в него останки посоха.