Я невольно покосился на бедро, где висела зелёная бляха со шнуром. Так значит он всё же её видел. Видел мою награду за крепость и защиту алтаря Хранителя. Я кивнул соглашаясь.

Итий глотнул и продолжил:

— И только те, в ком ихор зажёг жар души, стали идарами. Теми, кто получил дары ихора. Но Предки всегда были недовольны силой идаров. Они надеялись, что когда-нибудь идары сравнятся с ними, сумеют так же, как и они, ходить между мирами.

Теперь поперхнулся я. Я, конечно, много думал о Предках и их силе. О тех же тенях, к примеру. Но что-то я никогда даже не думал о подобном. И после этих слов Ития как-то совсем по-другому воспринимаются слова Предка Амании, которые она сказала мне при посвящении.

Найди меня?

Найди меня?!

Это что, мне нужно научиться ходить между мирами?

Первому из несчётного числа идаров за все эти полторы тысячи лет?

Фату так влепил мне по спине, что застрявшее вино вылетело из меня. Вместе с мыслями.

Итий дождался, когда я закончу кашлять:

— Поэтому они и проводили Игры Предков, на которых испытывали силу идаров и давали им возможность становиться сильней, получая часть ихора побеждённых.

Хасок медленно проговорил:

— Отец говорил, что на Играх вырывают пламя души, а не ихор.

— А есть разница?

Хасок возмутился:

— Конечно, есть, никто после Игр не теряет дары и не приобретает их, никто не теряет черты Предка.

— Нет, — Итий покачал головой. — Ты не понял. Для меня нет разницы между жаром души и ихором. Они не могут существовать друг без друга. Помнишь? Ихор зажёг жар души. Они части одного целого. Предки поощряли схватки между идарами и вне Игр. Тогда они назывались испытания крови и веры, — Итий поднял руку с кружкой. — Кровь — ихор, — поднял вторую руку, сжатую в кулак. — Вера — жар души. И в схватках испытывали и то, и то. Потому что тогда идары были цельными. Они владели и внешними, и внутренними техниками.

Я осторожно высказался:

— Из твоих слов следует, что на внешние и внутренние техники тратится разное.

Итий пожал плечами:

— Так считаю не я. А старые, очень старые книги.

Фату позабыл о своей обычной маске глуповатого парня, который любит говорить лишь о девушках и возмутился:

— Но это ведь не так. Где это видано, чтобы адепт внешних техник тратил на свои печати ихор в жилах. Да он бы тогда высох через месяц или превратился в простолюдина, которого отверг бы даже родной алтарь. Тратят жар души. Это знает каждый, кто пытался учить внешние техники. И мы все тут, все птенцы Кузни крови именно такие.

Итий усмехнулся, спросил:

— А что, если ты устанешь от бега сегодня, то завтра не сумеешь вновь побежать?

Фату фыркнул:

— Странный пример.

— Ладно, — Итий кивнул, с сожалением заглянул в кружку, отпил совсем крохотный глоток. — Эх. Ну тогда возьми пример с раной. Если сегодня ты потеряешь кровь в бою, то неужели ихора в твоих жилах станет меньше? Неужели, получив сто ран за год ты станешь простолюдином?

— Э-э-э, — вот сейчас Фату снова был похож сам на себя, глуповатого здоровяка, который увлечён лишь девушками. Но всё же он справился с собой и признал. — Нет, так не будет. Ладно. Выходит, что ихор — это нечто большее, чем часть крови? Что это и правда одно целое с жаром души? Или что он глубже в теле, чем кровь?

Итий кивнул:

— Я не знаю, где и как это глубже, но вот то, что это нечто большее, чем часть крови, это ты подметил верно, достопочтенный. И неверно одновременно.