Опустив свиток, гонган Крау внимательно оглядел собравшихся и негромко закончил:

— Слава королю Лавою.

Идары тут же вскочили, дружно рявкнули:

— Слава королю и долгих лет правления!

Гонган Крау скатал свиток и поинтересовался:

— Никто ничего не хочет сказать?

Ответом ему стало молчание. Гонган ухмыльнулся и махнул рукой:

— Садитесь, — едва идары опустились, как ухмылка исчезла с его губ. — Тогда я начну первым. В приказе короля есть приписка, что в качестве первой награды за победу над реольцами он дарует всем освобождение на три месяца от воинской службы и вы сможете вернуться домой на отдых. Можете сообщить об этом своим людям.

— Долгих лет правления королю Лавою!

Гонган Крау кивнул, и мягко, обводя всех внимательным взглядом, произнёс:

— Если кто-то посмеет сказать, что он более верен королю, чем я, то я без малейших сомнений брошу такому человеку вызов и накажу его за ложь. Но одно дело — официальные письма, которые рассылают писари короля, а другое дело суровая действительность войны. Этой странной войны.

Тишина в палатке стала оглушительной. Казалось, идары перестали дышать. И только слушали.

— Нет никакого сомнения, что мы не загоняли реольцев в ловушку. Если и есть в этом чья-то заслуга, то благодарить нам нужно... Кого, по-вашему?

Несколько ударов сердца за столом царило молчание, затем идар слева, Глебол, глухо ответил:

— Никого.

На нём скрестились взгляды всех остальных командиров, но он лишь сильней выпрямил спину, и не думая опускать взгляд или отказываться от своих слов.

Гонган кивнул:

— Продолжайте, хёнбен.

— Реольцы сами позволили нам гнать их сюда. Больше того, один из моих людей, тот самый, что отличился в битве за алтарь, докладывал мне, будто Кровавый воин перед смертью хвастался, что пленных они отправят к Ожерелью, — заметив взгляды, Глебол пожал плечами. — Я докладывал об этом господину.

Гонган кивнул:

— Всё так и было. Приятно слышать, что вы не только бездумно выполняете мои приказы, хёнбен Глебол, но и думаете, пусть у вас и была подсказка. Но одного здравомыслящего командира мало. Кто ещё выскажется, доказав, что я могу доверять ему воинов?

— А что, уважаемый гонган, доказательств прошлых схваток наших отрядов с реольцами уже недостаточно? Теперь нужно ещё и болтать языком?

В шатре снова исчезли все звуки. Гонган вскинул брови и оглядел сказавшего это идара. Хёнбен Тирис из Дома Балталк, что на западе. Заметил:

— Раньше вы предпочитали молчать, хоу.

Тирис мотнул головой:

— На совещании перед нашим разгромом я не молчал. Правда, это и было ещё при хоу Учлуне.

Его сосед не выдержал:

— Ты на что намекаешь? Что мы снова проиграем? Да ты в своём уме? Все последние...

Гонган Крау поднял руку и призвал к порядку:

— Тихо, — Тирису приказал. — Продолжай, говори, что тебе не нравится.

Тот коротко буркнул:

— Нас тащат в ловушку.

Гонган потребовал:

— Поясни.

— Люди, господин гонган. При разгроме мы уже видели Кровавых жнецов и даже Воинов, но с тех пор число деревень, которые опустошили реольцы, лишь увеличилось. Но скольких из них мы встретили в бою и сколько вообще нашли ритуалов? Где все эти сотни пленников?

Сидевший до этого молча идар потёр лоб и сказал:

— Ладно.