Бихо опустил меч, ухватился за плечо, но не забыл презрительно процедить:

— Ты?

Я хмыкнул, вернул клинок в ножны, затем негромко поинтересовался:

— И это вместо слов благодарности?

Бихо буквально выплюнул:

— Было бы за что! Мне оставалось два движения, чтобы их прикончить!

Я лишь молча кивнул. Я ведь и сам так думал. Но кое-что меня смущало. Как вообще вышло, что мы столкнулись с ним здесь? И где его люди?

Из-за деревьев позади Бихо выскользнул Креод, бросил по сторонам быстрый взгляд, словно подсчитывая тела, доложил:

— До самой реки никого. Нагнали только двух стрелков. Прикончили.

Бихо обернулся на голос, хмыкнул и склонился к телам, принявшись их ворочать. Из-под разномастного тряпья торчал шёлковый рукав. Интересно. Мы давно не сталкивались с идарами реольцев. Берегутся.

Помедлив, я переспросил Креода:

— Вообще никого? Ни реольцев, ни наших?

Креод кивнул:

— Только наш отряд.

— Ты уверен? Никого не пропустил? Здесь нет чужих глаз?

Креод прищурился, несколько мгновений молчал, а затем заорал, не жалея глотки:

— Приказ! Прочесать лес до реки ещё раз! Оцепить круг в сто шагов вокруг меня!

Бихо замер, разогнулся и спросил:

— Это что происходит, Лиал?

Я улыбнулся:

— А ты как думаешь, Бихо?

Он пнул тело освобождённого из-под мертвецов идара:

— Ты хочешь обобрать этого реольца вместо меня?

— Нет, Бихо. Даже не думал.

— Тогда я тебя не понимаю.

Я неспешно огляделся, высматривая среди деревьев чужие глаза. Но там изредка мелькали лишь синеватые доспехи моих людей. Будто этого мало, будто тени меня понимали, они тоже растянулись в стороны, окружив нас с Бихо кругом шириной шагов тридцать. Уж пропустить средь бела дня их чёрные сгустки тяжело даже в лесу. Ровно тридцать.

Они замерли, вглядываясь в меня тёмными провалами глазниц. Мне, привыкшему уже к их уродливому облику, всё же стало не по себе, и я поспешил отвести взгляд.

Отбросив мысли о них, спросил:

— Бихо, скажи, а чем ты подкупил наставника Визира, что он дважды бросал мой отряд под стрелами?

Бихо прищурился, мотнул головой:

— И снова я тебя не понимаю. Спроси у него сам, почему он тебя не любит.

Я коротко рассмеялся:

— После казни Учлуна он избегает появляться среди нас, бывших птенцов, но возможно, если выдастся такой же удобный случай, то спрошу и его.

Когда я вытащил меч из ножен, Бихо попятился:

— Лиал, ты сошёл с ума. Мы же на одной стороне!

Со всё той же улыбкой я покачал головой:

— Бихо, Бихо. А когда ты встретил меня в коридорах Кузни и подставил под наказание, когда бросал мне, ослабевшему, вызовы, когда хотел проверить, убьют ли Хасока два удара в сердце, ты тоже был на одной стороне с нами?

— Ты сумасшедший? Кто вспоминает детские обиды и пытается убить за них?

Я лишь пожал плечами:

— Может, и сумасшедший. Тебе какая разница? Ты ведь вырос, но всё равно направлял удары мне в лицо, когда я шёл сквозь мечи, верно?

Бихо шагнул в сторону. Так, чтобы видеть и меня и Креода:

— На что ты рассчитываешь? Что два Возвышенных мечника сумеют убить Паладина? Или ты забыл, сколько даров я получил на посвящение?

— Не забыл. Но я неожиданно захотел узнать, сумеет ли Лиал, ставший на посвящение лишь Возвышенным мечником, в одиночку убить Паладина?

Бихо зло рассмеялся:

— Псих!

Я повёл рукой:

— Креод, не вмешивайся.

Бихо отступил на шаг, затараторил:

— Эй, Креод, твой Лиал сдохнет, проходя через мечи.