|
И она сказала Алексею, стараясь не смотреть на него: - Для меня теперь очень важно вырваться из дрейфа. Дело в том, что я должна улететь в Москву. Алексей быстро поднял глаза, вскинул бровь. - Видишь ли... я написала отцу по радио... мне хотелось посоветоваться одновременно с тобой и с ним. - О струе водоотлива? Женя холодно посмотрела мимо Алеши: - Если хочешь, то да. О моем "псевдоизобретении". - Почему "псевдо"? - Папа ответил, что навел справки. Оказывается, над подобным способом уже много лет работает инженер Хромов. Папа переслал ему мои каракули и эскизы. И представь, - усмехнулась Женя, - там нашлась одна деталь, которой не было ни в каких других конструкциях. - Вот как? Что же именно? - притихшим голосом спросил Алеша. - Совершенная чепуха! Первое, что пришло мне в голову. Надо принудительно вытаскивать трубу из вращающегося кокиля. Я хотела это сделать двумя валиками. Они должны были вращаться вокруг своих осей и вместе с кокилем, как одно с ним целое. Это заинтересовало Хромова. Он настаивает на моем приезде и работе под его руководством. Алеша поднял голову, пристально посмотрел на Женю. - И ты решила уехать от меня? - Не от тебя, а для тебя. Что ж! Это была, если хотите, женская месть. Женя не могла не насладиться унижением дорогого ей человека, и в то же время ей до слез было жаль его. Если бы он сказал ей что-нибудь ласковое, если бы попросил ее, просто робко заглянул ей в глаза, она бы все простила, все бы изменила. Но он глухо сказал: - Конечно. Зимой у Дальнего Берега не стоят на причале корабли. Женя вспыхнула. Она прекрасно поняла намек. Он был грубо брошен ей в лицо. Она круто повернулась, но, прежде чем уйти, сказала, еле сдерживая себя: - И все-таки я буду работать на тебя, на твой мол... Алексей стоял, в бешенстве сжав кулаки. Он готов был сейчас исступленно барабанить ими по пароходной трубе, чтобы пошел по кораблю гул. Женя шла и думала, как жестоко оскорбил ее Алексей, а какой-то злой голос внутри ехидно шептал: "Конечно, зимой полярные корабли стоят у причалов больших портов. А из этих портов можно ездить в Москву..." Она возмущалась и в то же время чувствовала, что щеки ее пылают. В эту минуту она ни за что не смогла бы встретиться с Федором. Алеша пошел в свою каюту, решив, что заболевает. Он не мог ни на кого смотреть. Теперь ему было все ясно. Он безнадежно проигрывает по сравнению с мужественным героем, моряком, к которому не может не тянуться женское сердце. А что он? Бесплодный мечтатель, невыдержанный, самолюбивый, едва не заблудившийся в тундре и, безусловно, заблудившийся на своем творческом пути. |
