|
Он почувствовал себя глубоко несчастным. Может быть, он любит, по-настоящему любит Женю? Почему с такой остротой он понимает это только сейчас? Неужели ей это уже больше не нужно? Именно так. До сих пор он только слышал о безответной любви, теперь имеет возможность испытать все на себе. Как не ценишь того, что имеешь! Да полно, имел ли он? Не принял ли он за любовь отзвук детских чувств, за клятвы - уверения в преданности не столько ему, сколько его фантазиям? И как горько увидеть вдруг все в настоящем свете! Не раздеваясь, он лег на койку и предался своим грустным размышлениям. Пока он, безрассудный инженер-мечтатель, строил тысячекилометровые плотины в облаках, былой его товарищ выполнял свою незаметную - нет, нет! для нее заметную! - и, по существу говоря, героическую работу. И даже открыл вот теперь какой-то новый остров. И назовут тот остров именем Терехова, как назвали когда-то точно так же заочно открытый остров именем профессора Визе и как совершенно напрасно не назвали угаданную Кропоткиным Землю Франца-Иосифа, на которую много позже наткнулись австрийцы, беспомощно дрейфовавшие на своем корабле. "Значит, острова меняют направление дрейфа льдов. Припай около них неподвижен зимой... Выходит дело, около островов можно построить кусочек ледяного мола! - горько подумал Алексей. - Жаль, что на трассе мола нет островов". Мысль Алексея напряженно работала. Он и теперь внутренне не разоружился, хотя готов был считать себя неспособным на "великие" дерзания: "Замах не по силушке..." А глубинная мысль, которой нельзя было управлять, сама по себе все работала и работала. В памяти вставала цепь Курильских островов, как изображены они отчетливой дугой на географической карте. Будь они в полярном море, через них не прошли бы, пожалуй, дрейфующие льды. Припаи тянулись бы от одного острова к другому, соприкасались... Опуская трубы под лед припая, легко можно было бы заморозить мол. В дверь стучали. Алексей сел, замотал головой, словно силясь проснуться. Да в чем же дело? Она возвращается на Большую землю. Федор открыл остров. Если бы можно было открыть целую цепь островов и по ним провести трассу мола, не нужно было бы шестисот миллиардов киловатт-часов энергии, о которой говорил Ходов. Ах, стучат? Алексей, наконец, пришел в себя и открыл дверь. Радист Иван Гурьянович, высокий, нескладный, тот самый, который так ловко лез по обледеневшим реям за Федором... Опять Федор!.. - Три радиограммы сразу. Вам, - протянул бланки радист. - Я думал, вы крепко заснули. Сейчас взрывать будут. - Что взрывать? - Лед. |
