|
- Пусти ты!.. Чего цепляешься? Мы двое суток не ели. Дойти надо... а тут - мясо... - Не смейте! Не смейте!.. Галина Николаевна! Он... Гексу!.. У нас так не делают. Галя приподнялась на локте и села. Гекса воспользовалась промедлением и вырвалась из озябших пальцев Матвея Сергеевича. Он раздраженно бросил на снег клок шерсти. - Вот вы и рассудите, - сказал он Гале, не поднимая на нее глаз. - Только рассудите так, как начальник... чтобы без женских слабостей и привязанностей к собаке. Она сейчас не собака, а наше единственное продовольствие. Дойти нам надо... планшетка опять же у вас с картами. - Съесть Гексу или не съесть? - словно переспросила Галя. - Мне даже в голову не пришла такая мысль. - Есть ведь как хочется, Галина Николаевна... Крупинки во рту не было больше двух суток... Галя сидела на снегу, охватив руками колени. Гекса подбежала к ней, и Галя машинально стала гладить ее одной рукой. - Нет, Матвей Сергеевич, - покачала головой Галя. - Не могу. Может быть, хороший начальник приказал бы убить Гексу. Я не могу. Не будем есть собаку. Так постараемся дойти. - Ой, как хорошо, Галина Николаевна! - обрадовался Ваня. Гекса отбежала от людей. Галя позвала ее, но собака не подходила. Можно было подумать, что она все поняла. Добров не возражал, только старался не смотреть на Ваню и Галю. Снова поднялись и пошли. ...Галя упала первой. Она встала на колени, но подняться на ноги не смогла. Добров помог ей. Они пошли вместе, держась под руку. Оба пошатывались, попеременно оступались, а порой и падали в снег. Ваня сильно отстал. Гекса бежала позади, невидимая в темноте. Она больше не приближалась к людям, будто не доверяя им. Больше всего Галя боялась пройти мимо острова Исчезающего. Напрасно вглядывался Добров в горизонт, стараясь заметить во мгле очертания земли. - Не мог же остров совсем разрушиться!.. Не успело же его волнами размыть, не должно бы, - ворчал он. - А если дома обрушились, что тогда? - спросил подошедший Ваня. - Тогда что... все одно... Пусть Гекса нас кушает, раз мы ее не съели. - Матвей Сергеевич! Я запрещаю вам так говорить. Стыдно! - Галя гневно взглянула на механика. Свет тонкого месяца делал его похожим на скелет. Непрерывная ходьба без сна и двухдневная голодовка сделали свое дело. Глаза у Доброва провалились, кожа обтянула скулы и челюсти. Гале показалось, что у него можно сосчитать зубы. - Вы не сердитесь, Галина Николаевна, - примиряюще сказал Добров. - Я ведь от слабости... и вроде как со злости, что вы сильнее, значит, оказались. Но только я понимаю, что если берег обвалился, - считай, нас под ними похоронило. - Пойдемте! - Иду, Галина Николаевна... по вашему следу. Галя не ошиблась в выборе направления. |
