|
.. - и Волков снова умолк. Алексей не понял, что крылось за словами Николая Николаевича. До него только дошла мысль о комплексном решении задачи преобразования климата холодной Арктики и знойных пустынь. Как ясно видит этот человек дали завтрашнего дня! Алексей думал, что выдвинул грандиозную идею, а она бледнеет перед масштабами планов этого человека. Волков молча расхаживал по кабинету, высокий, прямой, сосредоточенный. Он остановился у окна и снова накапал из пузырька в стакан. Ходов и академик Омулев переглянулись. - Простите, друзья мои, - сказал Волков, залпом выпив содержимое стакана. - Мне следовало бы подробно рассмотреть законченный в Институте холода проект ледяного мола... Алексея поразило сейчас выражение лица Волкова. На первый взгляд оно могло показаться обычно спокойным, но болезненно приподнятые у переносицы брови говорили о напряжении воли, старающейся подавить что-то рвущееся наружу. - Начало полярной стройки ледяного мола предрешено, - сказал Волков. - Мне поручено подготовить решение... Алексей забыл о возникшей было тревоге за Николая Николаевича. Радость овладела всем его существом, ему хотелось вскочить, кричать, обнимать всех, кто находился в кабинете. - Надо бы поговорить с вами обо всем, - продолжал Волков. - Надо бы... да не могу, - он остановился, тяжело дыша, вынул платок и вытер лоб. - Не могу... Дело в том, друзья мои, что Галенька... Галчонок мой, дочурка... погибла она... Волков отвернулся. Алексей не сразу понял. В нем еще бушевала невысказанная радость. Мол будет построен! И вдруг... Что такое? Галя погибла? Он вскочил и, забыв, что находится в кабинете министра, подбежал к Николаю Николаевичу и обнял его за плечи. Волков, не оборачиваясь, нашел руку Алексея и крепко, по-мужски сжал ее, потом решительно подошел к столу: - Проверить надо, что дали поиски. Ходов покачал головой: - Полярная ночь... Пурга... Глава четвертая "ПОДВОДНОЕ СОЛНЦЕ" Встречи с Николаем Николаевичем Волковым были для Овесяна на протяжении многих лет поворотными пунктами в жизни. Лет за пять до Великой Отечественной войны в Московский университет явился мальчик, которому не было и шестнадцати лет. Он приехал из глухого уголка Армении и привез письма от отца-колхозника и от местной комсомольской организации. Мальчик требовал, чтобы его допустили к приемным экзаменам. Настойчивый комсомолец, которому везде отказали, дошел до аппарата ЦК партии. |
