|
Захочу и включу!" - глубокомысленно рассуждал Виктор, стараясь удержать равновесие. Он еле дотянулся - опять больной рукой - до рычажка и включил репродуктор. Блаженная и глупая улыбка расползлась по его мясистому лицу. "...какое принято решение? - гремел репродуктор. - Доложите немедленно, какое принято решение товарищем Карцевым? Ждать больше невозможно. Льды надвигаются". До сих пор Виктор только слышал, что сильное потрясение может протрезвить человека. Сейчас он проверил это на себе, хотя в тот момент даже и не подумал об этом. С холодной четкостью его затуманенное сознание вдруг восприняло страшный смысл услышанных слов. - Пов-повторите сообщение... - лепетал он в микрофон. - Я не мог его передать... по болезни... Федор четко повторил то, что напрасно говорил уже несколько раз. Льды вынырнули из тумана. Первые льдины уже проходят над кессоном. Нужно подняться. - На Алексея Карцева и на вас лично ложится ответственность за прерванную связь, - жестко закончил Федор. - Я не мог, я не мог... честное слово, - сбиваясь, заговорил Витяка. Им владел теперь страх действительно надвигающейся гибели. Все недавние преувеличенные страдания были позабыты. - Я же терял сознание! - Не теряйте по крайней мере времени! - повелительно крикнул Федор. Виктор никогда не слышал, чтобы он повышал голос. - Передайте предупре... Голос в репродукторе прервался. Тщетно щелкал Виктор рычажками. Ни в репродукторе, ни в телефонной трубке не было слышно характерного фона. В ужасе Виктор опустился на диван. "Связь прервана! Проклятые инженеры! До сих пор не могли изобрести способ подводной радиосвязи!" - еще успел он возмутиться. Хмель слетел с Виктора бесследно, исчезла и боль в руке. Им владел теперь живой страх. Ему хотелось куда-то бежать, кричать, рвать на себе одежду. Он в отчаянии откинулся на спинку дивана. Через верхнее окно виднелась не зеленая, как минуту назад, а черная, словно нефть, вода. В прояснившемся сознании тяжелым молотом стучали мысли: "Значит, льды уже над кессоном. Теперь не подняться! Неужели смерть? Он, Витяка, он, геолог Омулев, который подавал такие надежды, не будет существовать!.. Через несколько часов он будет лежать на этом диване, судорожно глотая воздух, раздирая рубашку на груди, задыхаясь... Это невозможно! Почему именно он должен умереть?! Как он раньше не подумал, что в кессоне опасно? Можно было и не спускаться!" Снова, как пьяный, встал он с дивана. Ноги подгибались. Лоб покрылся испариной. Пот стекал на веки глаз. Виктор поплелся к лестнице, чтобы рассказать всем о грозящей гибели. Все его существо протестовало. |
