|
Руку он все время баюкал, как малого ребенка. "В самом деле, может быть, поможет?" - решился Виктор и залпом выпил всю пробирку. Дух захватило у него, из глаз полились слезы. Он сидел с открытым ртом, забыв про больную руку. Однако это длилось лишь мгновение. Когда ощущение ожога в горле прошло, снова появилась боль в руке. Виктор злобно налил себе вторую пробирку и залпом выпил и ее. Все это время репродуктор был выключен. Виктор тупо смотрел на телефонный аппарат, который приглушенно трещал. "Сейчас, сейчас". Машинально кладя на стол трубку, Виктор думал о своем: "Появится или не появится снова боль?" "Утихла, проклятая! - отметил про себя Виктор. - Сейчас мы ее добьем! А в медицинском мире возьмем патент... да, да... патент на новый способ утоления боли... Что она мигает? Что она надо мной насмехается? - ловил ускользающую мысль Виктор, глядя на сигнальную лампочку аппарата. - Может быть, я смертельно ранен! А никому нет до этого дела!.." Виктор возмущенно махнул рукой и опрокинул бутылку. Остатки жидкости разлились по столу небольшой лужицей. Виктор уронил голову на руки. В затуманенном сознании усмехалась лампочка. Виктор шаловливо подмигнул ей в ответ. Трубка назойливо трещала. Если бы Виктор мог соображать, если бы прижал ее к уху, он услышал бы размеренный голос Федора: - Передайте Карцеву. Туман затянул все вокруг. Только что в нем обнаружены близкие ледяные поля. Целесообразно прекратить работу и поднять кессон. Почему не отвечаете? В арктической природе перемены происходят с поразительной быстротой. Виктор, как никто другой, знал это, но он уже не слышал предупреждений. Шуршание в трубке прекратилось. Виктор подпер рукой голову, но глаза закрыл. "А что, если близка смерть?" - горестно думал он. Снова что-то затрещало в трубке. "Черт возьми! Не дают покоя!" - со злобой подумал Виктор, хотел встать, но задел больную руку и повалился снова на стул, махая рукой и охая. - Последние минуты, - слышался в трубке голос Федора. - Преступное легкомыслие. Приказываю от имени начальника немедленно подняться. "Подняться?" До слуха Виктора дошло это последнее слово, но он отнес его не к кессону, а к себе. - Пожалуйста! Могу подняться, если вам так хочется, - заплетающимся языком произнес он вслух. Он еле стоял на ногах, держась больной рукой, не замечая этого, за край стола. "Что они там бормочут? Ничего не слышно! А почему не слышно? Потому, что репродуктор не включен. Захочу и включу!" - глубокомысленно рассуждал Виктор, стараясь удержать равновесие. |
