|
Загудели стенки кессона. Заработали насосы, выкачивая из резервуаров воду. Дно стало удаляться, покрываясь водой. Кессон всплывал, чтобы переместиться на новую позицию. Виктор продолжал стоять, словно ему было лень подняться на площадку. Вода дошла ему до колен, едва не заливаясь в голенища высоких сапог. Он стоял в центре круга и вдруг, не двигаясь, стал неведомо как перемещаться к стенке. Виктору закричали, замахали на него руками. Это двигался не Виктор, а кессон, переходя на новое место. Виктор так и не поднялся на площадку, а с геройским видом шагал посередине рабочей камеры, вместе с кессоном перемещаясь по дну. Всем казалось, что он шагает на месте. Передвинувшись на длину рабочей камеры, кессон остановился и снова опустился на дно. Вода опять была вытеснена. Рабочие спрыгнули к Виктору, и снова закипела работа. Слово "закипела" очень подходило к тому, что происходило в кессоне. При работе винтовых электролопат ил буквально кипел. Грохотали электромолотки, размельчая камни. Тяжелые колена перебрасывались с рук на руки, как перышки. - Пошла! Пошла! - покрикивал Денис. Виктор работал неумело, но с азартом, старался не отставать от Дениса. Появился новый ряд патрубков. Отверстия в них закрывались пробками, чтобы не попал ил. Потом водолазы, вставляя трубы, вынут пробки. Кессон снова и снова чуть всплывал, поднимался со дна и передвигался на новое место. Он должен был проделать путешествие по контуру будущего полярного острова. Нетаев по приборам определял местоположение "черепахи". Алексей заходил в рубку связи и говорил по телефону с ледоколом. Потом снова спускался в рабочую камеру. - Работа идет полным ходом и во втором кессоне. Они сделали столько же перемещений, сколько и мы, - сказал он. - Э-э, хлопчики! Так неможно. Налечь надо! - призывал Денис. И снова гремели молотки, ворошили ил лопаты, мелькали металлические патрубки. Алексей стоял на кольцевой площадке, наблюдая за работой. Он испытывал волнение, которое могло бы сравниться лишь с состоянием музыканта, исполняющего любимое произведение, или с душевным подъемом художника, под кистью которого оживает холст. Морское дно менялось на его глазах. Да, он, Алексей, хотел, чтобы именно этот бык поднялся над морем первым! Но он хотел этого так же, как хочет победы своей футбольной команды ее игрок, как хочет победы своего цеха любой его рабочий. Алексей далек был от мысли, чтобы этой победой закрепить за собой первенство в закладке сооружения. Для Алексея, каким он стал теперь, эта мысль была бы слишком мелкой. |
