|
По трубам все время придется пропускать охлажденный раствор. И никак не вытащишь эти бисовы трубы! А если все-таки... Чем бы их заменить? Из чего бы их сделать - дешевого, подручного? Вот придумал же Алексей делать мол изо льда. Может быть, трубы делать изо льда? Ну и растают сразу, прежде чем их успеют установить". Денис забыл, что он в шлеме, и даже плюнул от раздражения. Снова взялся за работу, но упрямая, назойливая мысль не давала ему покоя. ...Виктор мрачно стоял у переборки. Он бесцельно разглядывал исчезающие под водой блоки труб, походившие на гигантские гребенки с неимоверно длинными зубьями, которые укорачивались по мере погружения. Виктор тяжело страдал от общего отчуждения. Правда, знакомые здоровались с ним при встрече, обменивались односложными словами, но никто, словно сговорившись, не заводил разговора о его проступке. Он ждал суда, наказания и не знал, что делать. Ложная гордость удерживала его от разговора с руководителями, а они не вызывали его к себе, не требовали объяснений. Даже Алексей, который сгоряча еще в кессоне высказал Виктору все, что о нем думал, теперь молчал. Виктор увидел, что к нему подходит Александр Григорьевич, и весь съежился, словно ожидая удара. - Добрый день, Виктор, - сказал дядя Саша, проводя рукой по вьющейся густой бороде. - Когда гора не идет к Магомету, Магомет идет к ней. - Почему я должен идти? Меня все презирают, не замечают. - Разве тебе не о чем поговорить с партийным руководителем? Виктор взглянул в чуть выцветшие голубые глаза дяди Саши и отвел взгляд. - Когда-нибудь, - продолжал дядя Саша, - сильнейшим наказанием за проступки станет общественное презрение, бойкот. Никто еще не объявлял тебе бойкота за проявленную тобой слабость духа, но отношение к тебе строителей определилось само собой. Виктор вцепился в поручни. - Ты молчишь. Ты воображаешь, что имел право потерять над собой власть. Но именно этого права ты не имел. Алексей несет ответственность за одно то, что мог доверить линию связи такому ненадежному человеку, как ты. - Никто не говорил, что геолог Омулев ненадежен, когда он придумал способ зимней разведки дна и этим приблизил сроки начала строительства. - Ты оказался ненадежен для друзей в совместной борьбе. - Я виноват! - горько усмехнулся Виктор. - Я подчиненный, я понимаю... - Понимание и подчинение, - задумчиво произнес дядя Саша. - Слушай меня, Витяка. Ты не оправдал себя как руководитель, ты не оправдал себя и как подчиненный. Прежде трудовая дисциплина была построена на подчинении. Скоро никакого подчинения не понадобится. Оно само собой заменится пониманием. Руководители будут понимать задачу, мы с тобой будем понимать их указания, все вместе мы будем понимать общие государственные интересы, интересы всего общества. |
