|
А в Арктике что-то там строить не ваше дело. Пусть у всяких Ходовых да Карцевых об Арктике голова болит и у вашего покорного слуги также. У него всегда за всех голова болит... Однако пора! Посидим перед отъездом. Елизавета Ивановна с балкона наблюдала, как дочь забралась в потрепанный автомобиль профессора Сметанкина. Машина сразу не завелась, и старик открывал капот, возился с мотором. Маша выглянула из дверцы, улыбнулась матери. Наконец тронулись. На улицах еще горели фонари, но дворники уже счищали пневматическими лопатами выпавший за ночь снег. Автопогрузчики переправляли этот снег в грузовики. Всю дорогу, пока не выехали на шоссе, дядя Митя брюзжал, жалуясь Маше, что его не слушают, рассказывал о своих тщетных протестах против бессмысленного строительства мола в Карском море, грозя, что море теперь совсем перестанет вскрываться ото льдов. Маша участливо слушала, кивала головой, соглашалась. Дядя Митя даже рассердился: - Что ты не возражаешь? Попробуй поспорить! - Я плохо разбираюсь в этих делах, - оправдывалась Маша. Дорога на Внуковский аэродром то поднималась в гору, то спускалась. Экономя бензин, профессор Сметанкин на спусках выключал мотор. Машина с "наката" немного взбиралась на подъем, и только уже после этого бережливый водитель включал зажигание и "давал газ". И случилось так, что мотор не завелся. Маша вышла на шоссе, беспокойно взглянула на часы и огляделась. Ни одной попутной машины! Дядя Митя ворчал, брызгал слюной, но мотор капризничал. Прошло полчаса. Старик вконец измучился и смотрел на Машу злыми глазами, словно она была во всем виновата или в чем-то упрекала его. Положение становилось угрожающим. Маша нервно ходила по шоссе, боясь подойти к разгневанному дяде Мите. На вершине холма, с которого спускалась лента шоссе, появился автобус. Он быстро приближался. У Маши было мучительное желание поднять руку. Автобус был служебный, из аэропорта. Ее могли бы подвезти. Но обидеть дядю Митю!.. Автобус остановился сам. Из него со смехом и криками выскочили три летчика. Один - низенький, проворный, другой тоже невысокий, но коренастый - походка с развальцей, третий - грузный, неторопливый. - Что, папаша? Вынужденная посадка? - спросил первый летчик. - Кого везете? - А вам какое дело? - огрызнулся профессор. - Дочь учительницы, - пробормотал он. - Учить всегда полезно, - глубокомысленно заявил летчик, очевидно услышав лишь последнее слово. - Уж не меня ли учить собираетесь? - взъелся Сметанкин. - С этими "новейшими моделями" всегда так, - примирительно заметил коренастый, насмешливо щуря узкие глаза. |
