|
- А не бывает? - лукаво осведомилась Маша. - Как не бывает, - широко улыбнулся летчик, - только не перед вылетом. До чего же все они не похожи на ее товарищей по институту! "А сама я какова? Наверное, сразу видно, что синий чулок", - подумала Маша. Автобус подъехал к зданию аэровокзала. - Вам сюда, а нам - на поле, - сказал Росов, крепко пожимая Машину руку. Машу пугало, что он может спросить номер ее телефона. Ей не хотелось его давать. Но Росов не спросил, и теперь Машу это почему-то задело. "Наверное, всех подвозят", - с обидой подумала она. Маша стояла на панели, а в открытую дверь автобуса высовывались "мушкетеры", прощаясь со своей попутчицей. "Славные ребята. Смотрит ли Росов в окно? Жаль, стекла замерзли". Автобус уехал. Маша вошла в вокзал. Глава десятая В ДАЛЬНЮЮ ДОРОГУ Репродуктор громко пригласил пассажиров, летящих до Голых скал, выйти на поле. Маша сидела в мягком, покойном кресле в зале ожидания - она так и не смогла вздремнуть - все думала о себе, об Амасе, о встрече на шоссе. "До Голых скал..." - повторил репродуктор. Маша вышла на поле. Девушка в форменной фуражке повела группу пассажиров по асфальтовой дорожке. Прошли через калитку в низенькой ограде к стоящему ближе других огромному серебристому самолету. Бросалась в глаза непривычная пропорция его частей. Коротенькие, чуть отогнутые назад крылья были так далеко отнесены к хвосту, что напоминали скорее оперение стрелы, чем обычные поддерживающие плоскости самолета. Нос воздушного корабля покоился на колесе. Хвостовое оперение было приподнято над фюзеляжем, напоминая поставленный парус. Пассажиры подходили к самолету сзади, и Маша заметила круглое жерло, которым заканчивался словно обрезанный хвост. Дверца в самолете помещалась впереди крыльев. К ней была приставлена лестница с перилами. Маше стало тоскливо. Никто ее не провожает. Вспомнился дядя Митя. Как нехорошо получилось! Он бы посадил ее сейчас в самолет. Променяла близкого человека на людей, которых, быть может, и не увидит никогда. Но ей привелось увидеть. И не кого-нибудь, а веселого Костю, стоявшего у лестницы и гостеприимно подсаживающего своих будущих пассажиров. - Учительница! Наша учительница! - обрадовался он при виде Маши. |
