— Дамы и господа, в таверне никого. Если посетители хотят пропустить стаканчик, пусть обслуживают себя сами.

— Мы пришли только взглянуть на малютку Лулу, — объяснила Марианна, — мне сказали, что он упал.

— О да, мадемуазель, полетел, и здорово полетел! Не могу понять, как ему удалось так легко отделаться. Когда я пришёл — а я торчу здесь уже немало времени, — он сидел на полу и вопил, как сто чертей. Удар, должно быть, пришёлся по носу. Хорошо ли, плохо ли, я вымыл его и как умел сунул в коляску. Можете себе представить, он был один-одинёшенек, а из соседней комнаты этот старый брюзга папаша Арсен требовал свой кофе с молоком, проклиная всех на чём свет стоит! Нет, подумать только — его кофе с молоком! Обойдётся разок и без него!

— Я займусь этим, — сказала Марианна.

Она бросила на стол свою шляпу, повязала вокруг талии какую-то тряпку и с деловым видом прошла за прилавок.

— А вы, видать, мастерица на все руки! — заметил Мимиль, с восхищением следя за девушкой.

В этот момент послышались шаркающие шаги, и появился дядя; он горбился, опираясь на палку, брюзжал и откашливался.

— Сейчас здесь не обслуживают, — буркнул он, — приходите попозже. Поняли, разрази вас гром? Хозяйки нету!

— Где же кофе? — спросила Марианна.

Дядя словно прирос к земле. Не ослышался ли он?

— Чего вы здесь роетесь? Не ваше дело! — размахивая палкой, закричал он.

— Пожалуйста, — отозвалась Марианна, — мне, знаете ли, всё равно. Я для вас стараюсь: хотела приготовить вам кофе с молоком.

Неизвестно, что подействовало на старика, властные нотки в её голосе или предвкушение долгожданного полдника, но только он опустил палку — надо признаться, очень неохотно — и ткнул ею по направлению к маленькому шкафчику.

— Там поищите, — процедил он сквозь зубы, а в глазах его вспыхнул жадный огонёк.

Пять минут спустя на спиртовке уже кипела вода, и Марианна каждому нашла дело. Большой Мимиль молол кофе, дядюшка Арсен наливал молоко в кастрюлю и доставал из шкафа стаканы, потому что кофе, естественно, варилось на всех. Бернару поручили обслужить двух только что вошедших посетителей, и он с шутовскими ужимками наливал им сидр, подражая повадкам заправского бармена. От всей этой суматохи Лулу проснулся, и Марианна решила промыть его ссадину. Что произошло между ними? Никто бы не мог этого сказать, только после нескольких поползновений к бунту малыш, словно по волшебству, смирился; из его рта, ещё минуту назад разинутого до ушей, почти квадратного, теперь полился смех, и он с радостным мурлыканьем схватил свой рожок — причину стольких драм.

— А я чем могу помочь? — спросил Поль, остававшийся всё это время в тени.

Марианна повернулась к нему.

— Как, вы здесь? — сказала она, ставя пустой рожок на прилавок. — Бегите быстрее на улицу Аиста, это будет лучше всего. Что, если господин Юло явится за вами сюда, представляете себе? Только этого не хватало!

— Вы так думаете?

— Да, я так думаю. Будьте умницей и послушайтесь моего совета. Ведь вы, надеюсь, теперь успокоились. Положитесь на меня, — с улыбкой добавила Марианна, — я не уйду из таверны, пока не вернётся госпожа Бланпэн, а завтра я непременно забегу на пляж повидаться с вами и рассказать, как обстоят дела. А сейчас марш домой!

Полю отнюдь не хотелось повиноваться, но видеть, как врывается разъярённый господин Юло, — нет, благодарю покорно, такая картина была бы не из приятных; он, попрощавшись со всеми, ушёл. За последние часы он столько пережил, что теперь машинально совершал свой обычный путь и в мыслях о Лулу, о Марианне не замечал улиц.