Обежав машину кругом, Гонтарь уже шептался о чем-то с ребятками, что забрались в кабину.

- Все! - шумно выдохнул он, вернувшись. - А теперь за мной - и скоренько!

Грузовой фургон, развернувшись, вырулил на асфальтовую дорожку. Здесь, чуточку подрожав разогревающимся нутром, он ринулся разъяренным барашком на металлические ворота. Первый удар покачнул их, заставив накрениться. Второй со скрежетом повалил наземь. С основательно помятым передком фургон вырвался на волю. Мы выглянули следом и тотчас разглядели БМП. Броневичок взрыкивал двигателем возле перегораживающих дорогу бетонных блоков. Не уважающие бензиновый смрад жители квартала выстроили свою импровизированную баррикаду против вездесущих легковушек. Судя по всему, с задачей своей бетонные болванки успешно справлялись, однако мирные граждане не подозревали, что с упомянутым препятствием сойдется в единоборстве этот стальной зверь.

Один из блоков бронемашина уже сдвинула в сторону, через второй попросту перевалила с легкого разгона. В этот самый момент военные, должно быть, и узрели гибель ворот. Дизель устрашающе взревел, а прожектор, крутанувшись, попытался нагнать удаляющийся фургон. Крупнокалиберный пулемет коротко стрекотнул трассирующими. Ослепительный пунктир краешком достал грузовичок, и, убедившись в верности прицела, пулеметчик вдавил гашетку до упора. На наших глазах огненный жгут ударил в машину, кромсая ветхонькую жесть, безжалостно распарывая корпус. Разом спустили задние колеса, фургон со скрежетом опрокинулся. Но пулемет не собирался умолкать. Поверженного противника добивали расчетливыми очередями.

Кто-то яростно зарычал над нашими головами, а спустя пару секунд под днищем БМП блеснула ослепительная вспышка. Раз, другой и третий. Дин знал, как подбивать танки. Справившись с бетонными баррикадами, броневик не справился с бывшим диверсантом. Из пробитых колес со свистом выходил воздух, помпа продолжала их подкачивать, но двигаться дальше бронированный зверь не мог. Прицельная очередь с крыши разнесла вдребезги прожектор, погасила фары. Что-то там начинало, кажется, и дымить.

На фоне черного неба мелькнула тень. Это сиганул с крыши Дин. Прокатившись по тротуару, он поднялся, прихрамывая заковылял в черноту улиц.

- Теперь пора и нам! - Гонтарь кивнул вслед Дину. - Он туда, а мы туда.

Отлипнув от забора, мы бегом припустили к ближайшим домам. Ногу при каждом толчке простреливало дикой болью, но о конечностях не думают, когда спасают жизнь. Ящерицы сбрасывают хвост, крабы расстаются с клешнями, я был из той же породы - и потому не отставал от Гонтаря ни на шаг. Свет в большинстве окон не горел, но, уверен, всполошенные граждане прижимались к стеклу лицами, силясь разглядеть в подробностях агонию некогда шумливого ресторанчика. Кто-то из них злорадствовал, кто-то испытывал страх. Последние имели все шансы благополучно дожить до старости. Ибо страх - ещё и лучшее из всех продлевающих жизнь средств.

Собирались у Марьи на даче, хотя заранее подобный вариант не оговаривался. Дина-Гамбургера, пасмурного, как туча, привез Гоша-Кракен. Каптенармус, живой и невредимый, приехал сам. По идее, следовало бы его вздуть, однако, выслушав бессвязный доклад, как «те» поперли и как он тщетно пытался устоять, я апатично махнул рукой. Еще не веря в столь легкое прощение, бригадир поспешил убраться с моих глаз. Хасан, засевший в углу голодным богомолом, проводил его хищным взором, но ничего не сказал.

Сидели в маленьком зальчике, цедили кофе с коньяком, скупо закусывали. Здесь же над ногой Дина трудилась Томочка, рыженькая девица с тоненькими косичками. Дамочка работала под пятиклассницу, и получалось это у нее, кажется, неплохо. Когда-то, ещё до Фимы, она была у моих ребят признанной фавориткой.