Пару раз звонил Костиков, дружелюбно интересовался здоровьем. Я отделывался шуточками, но, внутренне леденея, чувствовал, что разговаривает со мной вовсе не капитан. Возможно, названивал тот чертов чревовещатель, чьи вздохи я имел уже удовольствие слышать.

Однако, даже понимая это, вслух я произносил совсем иное. Духа на то, чтобы объясниться со звонившим открытым текстом, мне недоставало. А возможно, проявляла себя старая тактика. Ты знаешь что-то про соперника, а он об этом ещё не догадывается, - значит, преимущество на твоей стороне. Зыбкое, призрачное, но преимущество.

Хотя, очень может быть, что я себя попросту обманывал. Тем более, что проверенные правила все чаще давали сбой. Со мной играли по-крупному и с нескольких направлений одновременно. Наверное, мне только казалось, что я топорщусь и сопротивляюсь, - на деле все выглядело иначе. То есть, скорее всего - с самого начала события развивались по чужому сценарию: кинофильм, таможня, «Харбин», «синие»… С послушанием я исполнял чужую волю, теряя лучших помощников, не подозревая, что мало-помалу превращаюсь в марионетку. Впрочем, как оно все было на самом деле, мы не имели понятия и сейчас. Знали только то, что нас обложили со всех сторон и в сущности уже осторожненько щупали за кадык-Ближе к вечеру смерч накрыл наш квартал, но ничего жуткого не стряслось. Я бы не удивился, если в кабинет заглянули бы те, кого увидел в своих галлюцинациях Безмен, - кто-нибудь из окружения Стэка или Мороза, тот же бравый Паша-Кудряш или неукротимый Кора.

Однако ничего подобного не происходило. Напротив, стало даже как-то спокойнее. Орудийный гул стих, здание словно выстлали толстым слоем ваты, потянулась мертвящая тишина. Звон наполнял голову, вызывал непривычное желание встряхнуться, проскрести череп щеткой изнутри. Приближаясь к окнам, я подолгу застывал на месте.

Пространство продолжало скручиваться и вихриться - теперь уже в непосредственной близости от конторы. Марево кривило видимое, - припаркованные машины, прохожие и деревья дрожали и плыли размазанными акварельными пятнами. Лаже в собственном кабинете я не раз и не два фиксировал крохотные оптические аберрации. Гонтарь, кажется, тоже кое-что примечал, но внешне продолжал сохранять полную невозмутимость.

Его парни с кобурами под мышками неотлучно сидели возле дверей. Маленький телевизор развлекал их диснеевскими мультяшками, и до аберраций им не было никакого дела. Действительно, аберрация - не волк, не съест и в лес не уволокет.

Сам Гонтарь держал под рукой компактный «АК-СУ», из-за пояса у него торчала массивная рукоять «Гюрзы». Без сомнения моя нервозность сказывалась и на нем, однако, задачи Гонтаря были попроще - оберегать и охранять, не вдаваясь в метафизические подробности. Время от времени он обходил здание со своими орлами, по рации в алфавитном порядке проверял все службы, выглядывая в окна, контролировал движение «сладкой парочки». Наши «Чип и Дейл» были на месте. Кружась подле дома в простенькой «Оке», они по мере сил изображали любовный дуэт. Как всегда роль свою эти ребята разыгрывали безупречно, и можно было не сомневаться, что при первой же опасности крохотная машинка огрызнется огнем. Оскаленным и ощетинившимся зверем мы ждали необычного. Слюна капала с клыков, когти в нетерпении скребли землю, но ничего по-прежнему не происходило.

Наверное, уже ближе к пяти, привычно подняв жалюзи, я с облегчением убедился, что смерч освободил квартал полностью.

Марево пропало, вихрь отодвинулся в сторону.