Марево пропало, вихрь отодвинулся в сторону. Мы были целыми и невредимыми. Рабочий день заканчивался, пора было отпускать народец по домам. Я высунулся в коридор, и, увидев меня, бритоголовые битюги бдительно встопорщились, энергичнее замесили челюстями импортную резинку. Дирол с ксили-том защищал их с утра до вечера, а они защищали меня. Гонтарь по моей просьбе в очередной раз задействовал сканирующую аппаратуру, проверяя здание на предмет всевозможных «ушей». Детекторы безмолвствовали. Можно было со спокойной душой выбирать якорь и отчаливать. Я сделал знак телохранителю, собираясь отдать соответствующие распоряжения, но в этот миг ожили все три телефона одновременно, а из хрюкнувшего селектора долетел обрадованный голос секретаря:

- Босс!.. Они нашлись! Дин везет Безмена в офис, все машины с ним!

Чувствуя, как отчаянно кружит от счастья голову (а я испытывал в этот момент именно счастье!), я неспешно поднял одну из трубок. Попал, что называется, в яблочко, угадав сразу на Дина-Гамбургера.

- Все в порядке, босс, - гулко пророкотал спецна-зовец. - Малость, пришлось пошуметь, но, в целом, справились.

- Как Безмен?

- Икает, бедолага.

- У кого вы его отбили? - я устало присел в кресло.

- У кого?.. - Дин странно усмехнулся. - Надо думать, у молодчиков Врангеля.

- Что? Какого ещё Врангеля?

- Известно, какого! Барона. Петра Николаевича. Это ж его пушки весь день молотили. Да ещё танки английские подошли - каракатицы эти долбанные. Один застрял по пути, а остальные прорвались.

- Танки? - я ошеломленно стискивал трубку в руке.

- Ну да… Там пулеметиков с каждого борта - аж несколько штук! Пришлось гранатками покидаться.

- Подожди! Ты о чем говоришь?

- Так обстановку докладываю. Вы же там, наверное, ничего не знаете, вот я и рассказываю. Наступление у них началось, со всех сторон прут. По железной дороге бронепоезда подкатили - с третьей Кубанской дивизией, а на Котлубани генерал Покровский хозяй ничает. Сволочь ещё та, хотя воевать, надо признать умеет. Народ гирляндами развешивает по всем горе дам. Его-то мы обошли, но с правого фланга Улагай налетел со своими пластунами. Едва отбились. Так что, думаю, не сегодня-завтра Царицын падет. Большевички совершенно деморализованы. Пачками отходят…

Меня начинало потихоньку трясти. Продолжая слушать, я протянул руку к соседнему аппарату, помедлив, поднял трубку. Вторая мембрана тоже донесла голос Дина, но этот Дин вещал совершенно об ином:

- ..Короче, весь кодлан в сборе, босс. Натолкалось их там, как селедок в бочке. Не Таврический дворец, а базар-вокзал. Бузят, понятно. Знают, что манифестанты за Учредительное собрание. Только это все семечки. Там уже Дыбенко, так что все под контролем.

- Какой, к черту, Дыбенко?! - голос мой чуть не сорвался.

- Так нарком же! Из морячков бывших, как наш Ганс. Да вы его должны знать, - здоровый такой, дружок Коллонтаихи. Чистый пахан, я вам скажу! На нынешнюю борзоту похож. Цепь на груди, маузер сбоку. Депутатов от одного его вида мандраж колотит. Он, кстати, Безмена и задержал. Они ж там все на бдительности шизанулись. В жилеточные карманы - и те заглядывают. Как пистолетик у Ильича выкрали, так и стали бдить…

Я торопливо опустил трубки. Обе разом. И даже прижал их к клавишам, словно затыкал невидимые рты. Гонтарь перестал жеваться, взглянул на меня с хмурой готовностью.

- Началось, - просипел я. - Безмен был прав. Они перешли в атаку.

- Кто - они, босс?

Я сцепил зубы, чтобы не сорвалась с языка очередная резкость. Не хватало ещё Гонтарю наблюдать мое смятение.

- Они, Гонтарь, это они.

- Может, вызвать подкрепление? Утюга тряхнуть? Подкрепление…

Я лихорадочно соображал. Как легко и просто мыслилось Гонтарю! Он был ещё там - в реальном и объяснимом мире.