- Какие там истребители. Хорошо, ещё корабли остались. - Курсант махнул рукой куда-то за спину. - Там немчура на танках прет. Прямо лавиной. А наши с рейда садят из главного калибра. Тем только и держимся.

- Вслепую, что ли, стреляют?

- Почему вслепую? Наблюдатели есть. То есть должны быть…

Мы вздрогнули от далекого грохота. Боец съежился.

- Началось. Мы их, они нас. И так вот весь день… Из-за угла выскочил вооруженный винтовками патруль, стуча сапогами, промчался мимо гаража. И снова на отдалении ахнуло. Пыльное облако припудрило уличную линзу. Гонтарь раскашлялся. Снова послышались шаги, патруль бегом возвращался.

- Вот тварь! Чуток не достал!..

В гараж забежали трое бойцов. И тотчас по мостовой застучали пущенные с неба металлические катыши. Один из самолетов решил, как видно, попугать горожан.

- Вдарить по нему, товарищ майор? - один из бойцов стянул с плеча винтовку.

- Отставить! - майор зло сплюнул под ноги. - Пули только зря изведешь.

Покосившись на нас, без особого интереса спросил:

- Кто такие?

- Артисты они, товарищ майор, - улыбаясь, заговорил курсантик. - Видите, как одеты. С самого Урала приехали. На гастроли. Машина вон у них какая складная. Специально для спектакля.

- Машина, говоришь? - майор скользнул глазами по накрытому брезентом джипу. - Сейчас поглядим. Сидорчук! Ну-ка сбрось эту хламиду.

Зашуршал сбрасываемый брезент.

- Ого!..

- Эй, майор, поаккуратнее!

- Что? - майор по-рысьи зыркнул в сторону Гонтаря.

- Спокойно, ребята, без нервов, - я поднял руку, однако жест не произвел на майора ни малейшего впечатления.

- Так… А документики у вас, господа артисты, при себе имеются?

Я сумрачно вздохнул, и Гонтарь понял мой вздох, как надо. Бдительные бойцы не успели даже ойкнуть. Майора телохранитель положил жестким ударом пистолетной рукояти в лицо. Мгновение, и другие бойцы понятливо вздернули вверх руки.

- Вязать их?

- Оглуши.

Два костяных удара, короткий стон. Курсантик, дрожа, наблюдал, как Гонтарь деловито укрывает тела брезентом. Пальцы его неровно теребили кожаный ремешок винтовки.

- Вы что же… - заикаясь, произнес он. - Как же это…

- Не шпионы мы, не волнуйся, - я кивнул ему на улицу. - Шпарь, мальчуган. За гараж спасибо и не поминай лихом.

- У меня ведь пост…

- Давай, давай, дергай. Не доводи до греха, - Гонтарь подтолкнул его в спину.

Минутой позже мы сидели уже в кабине джипа.

- И куда теперь?

- Направо. Туда, откуда приехали.

Гонтарь кивнул. Утробно урча, машина выползла из гаража, мягко развернулась. Далеко в небе крестиками угадывались приближающиеся самолеты. Очередная волна «Юнкерсов». Я закрыл глаза, и джип рванул самолетам навстречу. На таран.

Ветер трепал волосы, ласковое солнце светило в лицо. Воротник я успел расстегнуть, и на мой галстук с агатовой булавкой, нет-нет, да и косились чьи-нибудь злые глаза. Артисты, не артисты, но на здешний люд мы и впрямь не походили, хотя к недоверчивым взглядам я начинал уже привыкать.

- Не косись, любезный, не косись. Скажи лучше, что здесь такое теперь будет?

Гражданин в стеганой косоворотке недовольно передернул плечом.

- Что надо, то и будет.

- Верно, какой-нибудь фонтан с русалками?

- Зачем же фонтан? Фонтаны - они для буржуев. А мы памятник поставим. Настоящему человеку.

- Это кому же, позвольте вас спросить?

- Да уж найдется кому… Хоть бы тому же Суворову! Александру Васильевичу.