Ганс замотал головой.

- На фиг такую мечту?

- Вот и я не мечтаю. А ждать этого надо не сегодня, так завтра. Пока живы обиженные.

- Морячки подустали, босс.

- После отдохнут, Гансик. Это можешь гарантировать твердо! Всех наградим по-царски. Плюс внеочередные отпуска. А пока в срочном порядке выходи на Соху Красоватого. Есть для него дельце. Хватит отсиживаться по берлогам, пусть поработает.

- Найти-то найдем, это не проблема. Но что он должен делать?

- А вот что… - Вторя скрипкам и гитарам французов, я неспешно выложил начальнику охраны часть своего плана. Парень он был сметливый и искушенный, однако на этот раз проняло и его.

Глядя на начальника своей охраны, я вновь и вновь убеждался, что в этом мире все мы чрезвычайно одиноки - худые и толстые, мерзавцы и честные, дикие и глупые. Ганс был своим до корней волос, но и у него имелась некая пограничная черта, переступив которую, я выходил из сферы его восприятия.

Так отцы не понимают детей, а дети - своих старших. Ипатьев. Синдром гражданской воины…

В конце концов, с планом моим Ганс согласился, но только потому, что иного выхода у него не оставалось.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Я в знак протеста каждый день

Играю фугу «До Минор» перед экраном!

Ламуан Моречее

Нет, она совсем не казалась зеленой соплюшкой! Настоящая женщина-жрица! Не бестолковая нимфетка, не перебивающая желание хищной ненасытностью вамп, - самая настоящая жрица! И тело её прижималось к моему, заполняя все пазухи, не оставляя ни клеточки свободного пространства, при этом не пеленая руками и ногами, чего я терпеть не мог, предоставляя полную свободу маневра. Она не знала, но чувствовала, как себя держать и вести. Олицетворенная природа, не обезображенная старческими пятнами цивилизации.

Самое забавное, что в отличие от Елены её нельзя было назвать красавицей. Та самая половинчатость лица, которую я подметил в первую нашу встречу, угадывалась и в фигуре. Стройная спина и ровные плечи волею природы оказались усаженными на крестьянский ширококостный стан. Все равно как какая-нибудь шахматная королева! Длинная скрипичная шея плезиозавра, переходящая в безразмерное тулово… То есть, о безразмерности речи, понятно, не шло, однако ножки Надюха имела вполне эаурядные. Куда там до Синди Кроуфорд! Уверен, в самом периферийном конкурсе обнаженки она не одолела бы и первого тура. Тем не менее, распаляла меня эта девочка сказочным образом. Возможно, театральная приглаженность Елены давненько поднадоела мне, превратившись в инородный груз. Надюха была своей - и внутренне, и внешне. Ее скифская дикость мне импонировала, уличная вульгарность притягивала, как магнит. Таким, скорее всего, был и я сам, отчего получалось некой подобие симбиоза. В партнере мы зачастую и любим самих себя. Кого ещё нам, законченным эгоистам, любить? Так что особого открытия я не делал. Кажется, нашу странную общность понимала и сама Надюха, хотя в перерывах между любовными утехами, не стеснялась осыпать меня бранью. Черт его знает почему, но мы были друг другу нужны, и даже ругань её меня практически не задевала.

- Уже удираешь?

- Убегаю, Надюха!

- Беглец!

- Не беглец, а делец. У дельцов всегда мало времени.

Я торопливо одевался, а она разгуливала вокруг меня кругами, распевая выдумываемое на ходу:

- Ты не беглец и не делец, ты просто-напросто подлец… И зачем все это нужно, ты можешь мне объяснить?

- Не зачем, а кому!

- И кому же?

- Наверное, нам обоим.