- Да уж, связалась со сволочью и сама стала такой, - Надюха сокрушенно вздохнула и тут же повисла у меня на шее. - Ох, и гад же ты. Ящер! Приходи поскорее, ага?

Такая вот была у нас любовь! Прямая и откровенная, как лезвие бритвы. И никаких Павлуш, никаких кисок с рыбками! Мы знали друг о дружке все с самого начала, а чего не знали, о том догадывались.

- Только не вздумай жениться на мне! - шепнула она. - И не изводи Ленку.

- Поглядим-посмотрим, - я похлопал Надюху по щеке и, отстранившись, вышел в прихожую.

- Когда вернешься?

- На трудные вопросы не отвечаю. Пока…

Родная «Вольвушка» подкатила к подъезду, из машины сопровождения показались два лба, бдительно обозрели окна и крыши окружающих зданий. Я сел в автомобиль, и мы тронулись в путь. Слушая вполуха начальника охраны, я крутил выведенную к креслу пассажиров настройку радиоприемника, пытаясь поймать что-либо мало-мальски музыкальное. Но эфир продолжал оглушать попсовой кувалдой, череда самодеятельных станций в старательном подражании равнялась на «Европу-Плюс», последняя же без устали вела треп с толпами бездельников, на заказ выдавая бездарные песенчушки, выспрашивая заветные желания и эти самые желания немедленно исполняя. Мелодии, которыми сорили все эти опятами расплодившиеся станции, насколько я знал, сочинялись на корейских синтезаторах левой пяткой с бутербродом в зубах. И, увы, нынешнего слушателя столь скороспелая лапша, похоже, устраивала. Вконец отчаявшись найти что-либо мелодичное, я выключил приемник вовсе.

- Значит, ты уверен, что о фильме Баранович ничего не знает? - я хмуро взглянул на Ганса.

- Божится, что не в курсе.

- Может, врет?

- Да не похоже. Он ведь все секреты выложил. Без утайки. Какой ему интерес что-то скрывать? И Хасан на него в щелочку успел полюбоваться, сказал, то выжимать из такого нечего. Дяденька, мол, и так распахнут до предела. А Хасан в подобных делах понимает. Психолог!

- Ладно, коли так. - Я задумался. - Как вам вообще показался этот Баранович?

- Да никак. Обычный фраерок. Судя по всему, денежки любит, комфорт. Соображает вроде неплохо.

- Значит, сработаемся.

- А то! Живым остался, как тут не сработаться? А вообще Безмен утверждает, что финансист головастый. Память отменная. Как сообразил, что может оказаться полезным, ещё пару заначек выложил. По собственной инициативе. Оказывается, руднички у них тут ещё есть. В укромном месте.

- Это что же, в наших местах?

- Да нет. Сами рудники где-то под Алапаевском, а здесь документы и карты, списочный состав старателей.

- И что добывают?

- Золотишко и вроде даже алмазы. Все, разумеется, черное.

- Неплохо! - я покачал головой. - Значит, бухгалтер решил работать не за страх, а за совесть?

- Как знать. На всякий пожарный компру все равно не помешает состряпать. Мальчиков там или девочек в постель сунуть. Тогда окончательно повяжем.

- Ну, это пока не горит, хотя на досуге, конечно, подумай. Дело полезное… - Я потер кончик носа. - Москвичей наш дружок, часом, не боится?

- Некоторая вибрация наблюдается. Но в пределах допустимого. Кроме москвичей ещё ведь друзья покойных остались, а под ними - аж полтораста фирмешек. Мы только треть прибрали. И то - только потому, что проявили космическую прыть.

- Что с остальными?

- Остальные, само собой, пригнулись. Какой им интерес светиться? Вождей нема, так что залягут на дно. Из особо крутых - разве что дяденька один из Сибири сыскался, ну и столичные, конечно. На этих последних Баранович выложил подробнейший реестрик. Всех, кого знал, занес. Правда, говорит, список далеко не полный. Его-то делом были бумажки, а с кремлевскими крышами базар вели другие. Чаще всего - либо Стэк, либо Микита.