— С тобой невозможно разговаривать, когда ты в таком настроении, — уклонился он от ответа.

Так же печально глядя на Адриана, Лукас произнес:

— Да, совершенно невозможно, особенно когда ты несешь чушь, а я чувствую себя так, точно лошадь врезала мне копытом по башке. Ты, кажется, упоминал про кофе?

Прошло довольно много времени, прежде чем губы Адриана снова изогнулись в жалком подобии улыбки. Честно говоря, улыбаться ему не хотелось.

— Ты выглядишь… хуже некуда… — он махнул рукой. — А чего ты ожидал после того, как провалялся в этой навозной куче почти неделю?

— Неделю? — переспросил Лукас. — Шутишь?

— А ты сам не помнишь? — съехидничал Адриан.

— Смутно. Как вы узнали, что я здесь? — поинтересовался Лукас.

— Управляющий заметил твою лошадь в конюшне «Черного лебедя» и любезно сообщил мне об этом, — ответил Адриан, — Он знал, что все мы беспокоимся о тебе.

Глаза Лукаса сузились под черными дугами густых бровей.

— Если бы я хотел уведомить тебя, где меня искать, я бы сам сообщил тебе об этом, — сказал он и сразу же пожалел, что произнес эти оскорбительные слова, — он ни за что не хотел обидеть Адриана. Они были не просто двоюродными братьями; они с детских лет дружили, все всегда делали вместе, учились в одной школе, следуя семейной традиции, продолжали образование в Оксфорде, служили в одном полку, сражались бок о бок в испанской кампании и оба одновременно покинули армию после битвы при Ватерлоо. Оба также влюбились в одну и ту же девушку — Беллу, — и оба ее потеряли. С годами они виделись реже, но их дружба от этого не пострадала. Адриан заслуживал к себе самого лучшего отношения.

Пытаясь загладить свою вину, напустив на себя легкомысленный вид, Лукас сказал:

— Если я тебе пообещаю быть пай-мальчиком и впредь не совершать дурных поступков, это порадует тебя?

Адриан разразился таким хохотом, что Лукас вздрогнул.

— Это больше, чем я посмел бы пожелать, — откликнулся Адриан на предложение друга. — Ты можешь просить меня о том же.

— В любом случае мы поняли друг друга. Идем? — спросил Лукас, направляясь к двери.

Адриан выпрямился, но от двери не отошел.

— Еще один, если позволишь, последний совет, — сказал он.

«А вот и неприятности, которых никак не избежать, если стараешься загладить свою вину, — подумал Лукас. — Люди всегда этим пользуются».

С самым стоическим видом, какой ему только удалось сохранить, Лукас поинтересовался:

— Ну и какой же?

— Держись подальше от Джессики Хэйворд, — потребовал Адриан. — Не забывай о том, что произошло, когда ты в последний раз общался с ней. Она…

Лукас резко оборвал Адриана:

— Джессика Хэйворд за многое должна ответить. Я не ищу неприятностей, но если она попытается напасть на меня, она об этом пожалеет.

Адриан, шагнув в сторону, позволил Лукасу открыть дверь.

— Упрямый, как осел, — проворчал он. — Разве я не говорил этого и раньше?

В главном зале таверны уже дымились на столе чашки с ароматным кофе, а на большом блюде красовались свежие булочки с маслом. Беседу за столом главным образом поддерживал Перри. Адриан наблюдал за Лукасом и совсем не удивился, когда тот, сделав всего несколько глотков кофе, отодвинул стул, вставая из-за стола.

— До встречи дома, — попрощался он.

Адриан потянулся за булочкой с маслом и небрежно произнес:

— Ты совершаешь ошибку.