— Таи нет никого, кто бы позаботился о тебе, — ответил Лукас, качая головой. — Я навещу тебя позже. Перри! Пора…

Она все еще пыталась возражать, но Перри положил руку ей на плечо и мягко сказал:

— Пойдем, Джесс. — Он поддержал ее под локоть, помогая подняться с дивана. — Если ты в состоянии ехать верхом, давай прокатимся на лошадях. Погода сейчас прекрасная. Дождь кончился, туман рассеялся. Ты можешь взять мою лошадь, а я возьму коня Адриана.

Лицо Перри было сосредоточенным и хмурым, и Джессика ощутила тревогу, но, когда он увидел, что она внимательно наблюдает за ним, он улыбнулся и легонько, успокаивающе похлопал ее по плечу.

У дверей она обернулась и посмотрела на мужчин, которые еще недавно были близкими друзьями. У нее возникло жуткое, неестественное ощущение, будто она видит каменные статуи. Ни один из них не пошевелился. Ей показалось, что они даже не дышат. Ни один не взглянул на нее.

Она сбросила с плеч теплый шерстяной плед, которым укутал ее Лукас, и положила его на кресло у входа.

Перри предложил ей руку, и они вместе вышли из библиотеки.

27

Когда дверь за ними закрылась, Адриан повернул ключ в замке, подошел к окну и выглянул наружу.

— У нас не так много времени, — проговорил он. Лукас, не двинувшись с места, внимательно посмотрел на Руперта.

— Я не уверен, что мы с вами знакомы, — процедил он сквозь зубы.

— Когда-то вы хорошо знали меня, — ответил Руперт, — и, смею утверждать, я не изменился. Господи, Лукас, что ты на меня так смотришь? Вам обоим прекрасно известно, что собой представлял Вильям Хэйворд. Неужели вы думаете, что Джессика, к которой, по счастью, вернулась память, прольет по нему хотя бы одну слезинку? Я уверен, что нет. Ведь он был никудышным отцом и настоящим злодеем. Что же до Стоуна, то и его жалеть не стоит. Право слово, не стоит. Я ни за что бы не лишил жизни достойного человека, а Стоун вызывал у меня острое чувство неприязни. Ради денег он был готов на все. Ну а Белла… Ведь вы оба презирали ее ничуть не меньше моего, это было написано на ваших лицах в тот момент, когда вам казалось, что за вами никто не наблюдает. Или вы полагаете, что мне хотелось навсегда остаться привязанным к этой женщине?

— Опомнись! — вскричал Лукас. — Ты все же говоришь о людях, а не о животных!

Руперт презрительно усмехнулся.

— Да брось ты! — воскликнул он и пренебрежительно махнул рукой. — Каждый из этих троих был бы способен не моргнув глазом расправиться с любым из нас. Вам обоим отлично известно, что я искренне оплакивал своих товарищей, павших на поле брани. Они погибли, хотя многим из них еще могла бы улыбнуться судьба, а эти… Эти мерзавцы жили, и земля носила их. Я не мог смириться с этим.

— А как же Джессика? — звенящим от бешенства голосом осведомился Лукас.

Руперт опустил голову и принялся листать какие-то бумаги, лежавшие перед ним на письменном столе.

— Да, я, пожалуй, не должен был трогать ее, — задумчиво проговорил он. — Но вот что я хочу сказать тебе, Лукас: ты сам во многом виноват. Если бы я знал, что она дорога тебе, я бы изменил свое намерение. Однако мне всегда казалось, что ты просто жалеешь ее. Ты такой скрытный человек, друг мой! Очень, очень жаль, что истина открылась мне слишком поздно, когда пути назад были уже отрезаны.

Адриан, стоявший у него за спиной, отрывисто произнес:

— Приехал констебль Клэй.

— Лукас, — медленно проговорил Руперт, — окажи мне последнюю услугу. Прошу тебя в память о нашей давней дружбе.