Джессика почувствовала, как все темное и гнетущее, что накопилось в ее душе, поднимается наверх. Как же ей хотелось освободиться от этого груза!

— Пожалуйста, попытайся понять меня, Лукас, — тихо произнесла она. — Элли рассказала про соломинки. Она все видела и слышала. А я была уверена, что если мне удастся отыскать убийцу отца, то я наконец пойму, кто такой мой Голос. Он собирался убивать, и я должна была остановить его. Моим долгом было помешать ему совершить очередное убийство.

— Когда Элли рассказала тебе про соломинки? — удивленно спросил Лукас.

Она никак не могла припомнить точную дату. Мысли путались у нее в голове.

— Это было во время нашей последней встречи в Лондоне, вечером, после того, как мы нашли Пипа и Мартина, — сказала Джессика.

— А до этого ты подозревала меня в убийстве?.. — подавленно произнес он.

— Нет! — воскликнула Джессика. — Клянусь тебе, нет! Я лишь считала, что ты что-то скрываешь от меня, не говоришь мне всей правды об этом загадочном соглашении друзей. Я знала все, что касалось Элли, но не донимала, какая роль отводилась мне. Я прочла письмо твоего адвоката. Случайно, поверь мне. Тогда-то мне и стало известно, что Адриан и Руперт дали тебе денег на покупку Хокс-хилла. Но до сих пор я не знаю, почему они это сделали.

— А как ты сама думаешь, почему? — устало спросил Лукас. — Наш договор касался тебя напрямую. Если бы я погиб в сражении, остальные должны были бы позаботиться о тебе. Я заставил их поклясться в этом. Я не хотел, чтобы ты осталась без средств к существованию. Да, Руперт и Адриан действительно помогли мне с деньгами, когда я решился купить Хокс-хилл. Теперь я знаю, что не ошибался, когда думал, будто оба они… или хотя бы один из них… считают себя виновными в гибели твоего отца. Руперт очень настаивал, чтобы я купил эту усадьбу. Сейчас я понимаю почему.

— Лукас!.. — Ее голос прервался. Она не находила слов, чтобы открыть ему все то, что творилось в эту минуту в ее сердце. Господи, как же она была слепа!

— Почему ты не призналась мне во всем? Почему, Джесс?! — спросил он, и столько боли и мольбы было в его голосе, что сердце девушки сжалось от сострадания к нему.

— А что бы я сказала тебе? Что мне чудятся голоса? Что меня посещают видения? — в отчаянии ответила она. — Я боялась, что ты сочтешь меня сумасшедшей. И потом… Я ведь пыталась рассказать тебе кое-что, но у меня не получилось.

— Зато в библиотеке Руперта ты была более чем красноречива! — вскричал уязвленный Лукас. Она закусила губу и отвернулась.

— У меня просто не было выбора. А разве ты поверил бы мне, если бы Руперт не подтвердил каждое мое слово? — спросила она.

— Да, — просто ответил Лукас.

— Пожалуйста, — сказала она, — пожалуйста, попробуй понять меня, Лукас! Когда ты появился тогда в монастыре, я была потрясена до глубины души. Я была уверена, что тело Родни Стоуна находится именно там, в старом склепе святой Марты, потому что эту мысль внушил мне Голос. Разумеется, я подумала, что ты и есть мой Голос, наконец представший передо мной во плоти, дабы раз и навсегда отбить у меня охоту к поиску мертвецов.

— Я все понял. Значит, тебе даже не пришло в голову, что я, обеспокоенный рассказом твоей служанки и кучера, отправился искать тебя? Может быть, я показался тебе тогда немного странным.