Лукас перевел взгляд с мужчины на Джессику.

— Я, пожалуй, употребил бы другое определение вместо «привлекательная», — медленно произнес он.

Белла прошествовала мимо него и остановилась на противоположном конце галереи. Лукас понимал, что таким образом она пытается отвлечь его внимание от Джессики, и он не собирался оскорблять ее. В этот вечер он был необоснованно груб с Беллой и теперь решил исправить свою ошибку. Он улыбнулся и подошел к своей бывшей возлюбленной.

Темные локоны Беллы были собраны назад и скреплены венком из прекрасных белых роз; роскошное платье блестело от вплетенных в ткань золотых нитей. Кокетливо склонив голову набок, женщина смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Она была красива, очень красива, и могла произвести впечатление на кого угодно, только не на Лукаса Уайльда — слишком хорошо он знал ее.

— Так какое же определение ты бы употребил, Лукас? — не скрывая иронии, осведомилась она.

Он бросил быстрый взгляд вниз, на зал, где лондонский щеголь кланялся Джессике, она же присела в реверансе. Это был официальный реверанс, значительно более официальный, чем было принято в Челфорде. Джессика вела себя как фрейлина королевы. Эту роль она сыграла бы вполне успешно. При этой мысли Лукас улыбнулся.

— В мире нет женщины, — тихо произнес он, — которой я восхищался бы больше.

Он не преувеличивал, и в этом не было ничего удивительного. Он всегда восхищался смелостью Джессики. С юных лет она отличалась благородством и отвагой. Она всегда держала данное слово и твердо выполняла собственные решения. На этот раз Джессика решила принять вызов Беллы — и вот она здесь.

«Я ведь не могу нарушить обещания», — вспомнил он слова Джессики, наблюдая, как девушка протягивает руку партнеру.

— Главное, как я полагаю, — задумчиво произнесла Белла, — состоит в том, чтобы как можно скорее восстановить репутацию Джессики. Конечно, ей пока не хватает светского лоска, но со временем она многого сможет достичь.

Лукас промолчал, так как то, что ему хотелось сказать, не предназначалось для ушей Беллы Хайг, жены его ближайшего друга. Белла явно злилась, ибо Джессика до сих пор не совершила никакой глупости. Белла не приняла всерьез сестру Эльвиру, не поняла, сколь умна и опытна пожилая монахиня, которая не выпустит из-под своего крыла не подготовленного к жизни птенца.

О, если бы сестра Эльвира могла сбросить фунтов пятьдесят и стать моложе лет на тридцать, Лукас вполне мог бы влюбиться в нее.

— Что тебя так развеселило? — спросила Белла сердито.

— Ох, ничего особенного, — с улыбкой ответил он. — Я думал о Джесс. Сегодняшний вечер стал для нее настоящим триумфом.

— Триумфом? На самом деле? — изображая удивление, отозвалась Белла. — За ней кто-то ухаживал? Ее пытались развлекать только твои друзья, Лукас. Не будь здесь тебя, на Джессику никто не обратил бы внимания. Кажется, она не очень изменилась за последние три года. Она так и осталась неуклюжей деревенской девчонкой.

— Ты никогда не умела разбираться в людях, Белла, в этом твоя беда, — сказал Лукас. — Светский лоск — дело наживное, этому легко научиться. А вот благородству и гордости научиться нельзя. И не важно, во что ты одет — в роскошные платья или в лохмотья. Совершенство бросается в глаза, его нельзя не заметить. Разве только если закрыть глаза.

Уязвленная Белла с силой сжала в пальцах тонкую ножку бокала, но у нее хватило ума промолчать. Она не могла себе позволить нажить врага в лице Лукаса. Он пользовался в Челфорде слишком большим уважением и влиянием. С его мнением считался и дорожил им ее супруг.

Из-под опущенных ресниц Белла пристально наблюдала за Лукасом.