«Ты уже стара, Розмари Уайльд, и тебе лучше смириться с этим», — думала Розмари, смотря на себя в зеркало.

Вдруг рядом с ее отражением возникло другое, и сердце замерло у нее в груди.

Мэт! Он стоял позади нее и, увидев женщину, двинулся к ней.

— Розмари?.. — услышала она его полный удивления голос.

Она повернулас к нему, уже справившись с волнением.

— Розмари… — сказал он. — Я не ошибся — это ты. Рози… — тихо произнес он, наслаждаясь звуком имени, которым только он называл ее. — Пятнадцать лет — это так много, но мне кажется, что все было вчера.

Она вежливо приветствовала его, сохраняя хладнокровие, хотя сердце болезненно стучало в груди. Больше слов она не находила. Она чувствовала себя как юная девушка на встрече со своим первым поклонником. Ох, как это глупо! Она давно перестала быть юной девушкой и теперь с содроганием думала о том, сколь сильно измелили ее минувшие годы.

К нему они оказалась более снисходительными. Появившиеся на лице морщины вовсе не старили его, а немногочисленные серебряные нити в черных волосах лишь придавали ему мужественности. Он всегда был слишком миловидным, теперь же этот недостаток исчез. Он оказался выше ростом, чем помнила Розмари, но глаза его — голубые и блестящие, обрамленные густыми черными ресницами, — ничуть не изменились.

— Ты не против прогуляться? — спросил он, предлагая ей руку.

Она без слов приняла предложение и позволила увести себя из залы. Он заговорил о том, что Руперт проделал огромную работу в саду, она невнятно отвечала ему. Все ее мысли были о прошлом. Она вспоминала их первую встречу. Мэтью был их новым соседом и с первого взгляда понравился ей. Они впервые повидали друг друга во время верховой прогулки, а сблизил их и укрепил дружбу факт, что оба оказались товарищами по несчастью. Падение с лошади стало роковым для супруги Мэтью — она сломала позвоночник и на всю жизнь оказалась прикованной к инвалидной коляске. Нечто подобное случилось и с мужем Розмари — разбитый параличом, он не поднимался с кровати. Никто лучше самих Мэтью и Розмари не понимал их одиночества и отчаяния, об этом они решались говорить лишь друг с другом, только друг другу могли излить душу. Со временем что-то странное стало твориться с Розмари. Когда она встречала устремленный на нее взгляд Мэтью, на душе у нее становилось легко и спокойно. Настроение у нее улучшалось, когда он входил в комнату. Они полюбили друг друга задолго до того, как осознали это.

Теперь, спускаясь по ступенькам с террасы, они не разговаривали. Была глубокая ночь, но сад ярко освещали многочисленные лампионы. По обоюдному молчаливому согласию они выбрали дорожку, ведущую вдоль крутого обрыва. Светская беседа не подходила к данному случаю, а Розмари не решалась произнести вслух слова, которые давно обдумала и заготовила.

— Рози, — внезапно отозвался Мэтью, — я намерен разрушить все запреты, которые нас разделяют. Я много думал о том, как сказать тебе об этом.

Серьезность, с которой сэр Мэтью произнес эти слова, испугала Розмари.

— Какие запреты, Мэт? — спросила она, пытаясь сохранить спокойствие.

— Теперь, когда истек срок траура, я собираюсь вести более открытый образ жизни, — объяснил он после минутной паузы, — выезжать в свет и появляться на приемах, на которых надеюсь встречать и тебя. Мне бы хотелось видеться с тобой почаще. Только так мы сможем забыть прошлое и восстановить былое доверие друг к другу.

Розмари судорожно сглотнула, полагая, что таким образом сможет избавиться от кома в горле, который мешал ей дышать. Ей казалось, что она поняла, к чему клонил Мэтью. У него не было детей, и он решил повторно жениться, чтобы молодая жена могла подарить ему наследника.