– Так, Тоська, бросай все дела и давай мой костюм, который из Турции привезли и рубашку белую! – скомандовал он.

– А что случилось-то? – жена с недоумением посмотрела на него.

– Что, что? – передразнил её Михаил Константинович. – Что надо! Я ж всем говорил, что с кем попадя дел водить не стану. К Разданову еду.

– Ух, ты! – Антонина Владимировна даже рот приоткрыла. – Что, к самому?!

– Тоська, закрой пасть! К самому. Давай шевелись быстрее, а то опоздаю! И, наверное, не рубашку давай, а черный свитер. На нем цепь хорошо видно.

Переодевшись и надев золотую цепь в полпальца толщиной, Михаил Константинович очень придирчиво посмотрел на себя в зеркало. Вид, по его мнению, был безупречным. Жена тоже осталась довольна.

– А Шурка где? – поинтересовался Михаил Константинович.

– Ну, где? У себя. Сидит опять весь день курит, в книжки пялится и, кажется, плачет. Еле заставила из кровати вылезти. Завтракать отказалась, только чашку кофе и выпила.

– Может она грустное что читает, оттого и ревет? – предположил Михаил Константинович. – Ты хоть посмотри, что за муть там в книжке.

– Смотрела. Всё про любовь. Миша, а может её врачу показать? Смотри, уже больше месяца прошло, а она всё так же.

– Ну и что врач твой сделает?

– Может быть, ей таблетки какие пропишут успокоительные?

– Чтобы она их нажралась и отравилась? Ладно, пойду, посмотрю, что она.

Михаил Константинович заглянул в комнату дочери. Саша лежала на кровати, положив голову на руки и глядя куда-то в одну точку. Раскрытая книга лежала рядом. На письменном столе стояла пепельница с несколькими окурками и лежала пачка сигарет.

– Шура, не спишь? – спросил Михаил Константинович.

– Нет, – Саша даже не пошевелилась и не перевела взгляд на отца.

– Ну, доча, глянь, как папка выглядит? А то встреча у меня важная. Как думаешь, с кем?

– Не знаю, – так же безразлично ответила Саша.

– Так с Раздановым. Вот уж мы Бондаренкам рты позатыкаем! А то думали, что осчастливили нас своим заморышем! Ты, доча, не плачь, мы тебе ещё такого жениха найдем, от зависти все передохнут!

– Я не плачу.

– Вот и ладно. А то мамка решила, что ты плачешь. Ты покушала бы, Шура, а то совсем исхудаешь.

– Ничего со мной не случится.

– Может, ты хочешь чего? Икры там?

– Ничего я не хочу.

– Вот в воскресенье возьму вас с мамкой, поедем, что-нибудь тебе купим из тряпок новенькое.

– Зачем? Я всё равно нигде не бываю.

– Ну, мало ли? А настроение появится? С мамкой к кому в гости съездите.

– Не хочу я ничего.

– Что, так уж и ничего?

– Папа, ты едешь к Разданову, узнай в фирме, если получится, где похоронили Олега.

– Опять двадцать пять! – Михаил Константинович рассердился. – Да сказала же его сестра, чтобы не появлялись!

– Не сидит же она круглосуточно на кладбище.

– Ни к чему тебе это!

– И где моего ребенка похоронили, мне тоже ни к чему! – у Саши на ресницах задрожали слезы.

– Забудь про это! Славка его хоронил, чтобы мы в милицию заявление не писали! Где, я не спрашивал, и спрашивать не буду! Не разговариваю я с этими недоносками! И хватит реветь! Встань, умойся и иди поешь! Надоели мне твои психи! Сначала дотаскалась с каким-то оборванцем, а теперь ещё и цирк мне устраивает! И курить брось! Кому ты нужна такая будешь?! Дура! – Михаил Константинович вышел, хлопнув дверью.