– Ни к чему тебе это!

– И где моего ребенка похоронили, мне тоже ни к чему! – у Саши на ресницах задрожали слезы.

– Забудь про это! Славка его хоронил, чтобы мы в милицию заявление не писали! Где, я не спрашивал, и спрашивать не буду! Не разговариваю я с этими недоносками! И хватит реветь! Встань, умойся и иди поешь! Надоели мне твои психи! Сначала дотаскалась с каким-то оборванцем, а теперь ещё и цирк мне устраивает! И курить брось! Кому ты нужна такая будешь?! Дура! – Михаил Константинович вышел, хлопнув дверью.

– Что она, Миша? – робко спросила Антонина Владимировна.

– Да такая же дура твоя дочечка, как и ты! Только ты меня ловко в своё время поймала! Ладно, пошел я, некогда мне вам сопли вытирать! Эдька позвонит, скажи пусть вечером приедет. Может и Нонку свою захватить.

В вестибюле офиса фирмы «Новый день» к Михаилу Константиновичу подошел мужчина одетый в строгий костюм с бейджиком на левом лацкане пиджака. Надпись на бейджике гласила «Кравцов Валерий Дмитриевич, служба охраны».

– Чем могу быть полезен? – вежливо поинтересовался мужчина.

– Как мне к Мазанаеву в кабинет попасть? – Михаил Константинович слегка оробел.

– Вам назначено?

– Да. Он сегодня звонил. На три договорились.

– Будьте любезны, представьтесь.

– Михаил Константинович Шарф-Эгердт.

Мужчина заглянул в свой блокнот, кивнул и обратился к подошедшему второму такому же официальному молодцу:

– Игорь, проводи господина Шарф-Эгердта к Назиру Курбановичу.

Михаил Константинович пошел следом за Игорем. О фирме «Новый день» ходили разные слухи, но такого сочетания строгости и роскоши одновременно, Михаила Константинович никак не ожидал. У двери с табличкой «Мазанаев Назир Курбанович» охранник остановился и, вежливо постучав, открыл дверь.

– К вам господин Шарф-Эгердт, – бесстрастным голосом произнес он. – Запись на пятнадцать.

– Пригласи, – послышался голос Назира. – Ты можешь быть свободен.

– Проходите, пожалуйста, – Игорь пропустил Михаила Константиновича в кабинет.

– Ну, здравствуй, Назир, поближе! – Михаил Константинович широко заулыбался, как только за охранником закрылась дверь.

– Здравствуй, – кивнул Назир и посмотрел на часы. – Сколько у нас? Без двух минут. Сейчас спрошу, свободен он или ещё нет.

Он нажал несколько кнопок на телефоне. Через секунду холодный мужской голос спросил:

– Назир, что тебе?

– Босс, приехал Шарф-Эгердт. Я сегодня утром говорил вам. Вы назначили на три.

– Можете зайти, я свободен.

– Идем, – Назир поднялся со своего места.

Слегка робея, Михаил Константинович шел за ним. Голос, который он услышал по селекторной связи, был холодным и бесстрастным, как лезвие бритвы. Теперь он пытался представить себе хозяина голоса. В приемной сидела секретарша с внешностью фотомодели одетая в черный костюм и белую шелковую блузку не меньше, чем от Кордена.

– Нел? – спросил Назир, кивнув на дверь кабинета.

– Босс ожидает вас, – прошелестела секретарша, окинув Михаила Константиновича совершенно безразличным взглядом, будто это был пакет с документами.

Назир открыл перед Михаилом Константиновичем дверь кабинета и пропустил его вперед. Они оказались в кабинете с изысканной черной офисной мебелью, прекрасно контрастировавшей со стенами, облицованными светлым деревом, и светло-серым ковровым покрытием пола. За приставным столом для заседаний вполоборота к вошедшим сидел широкоплечий круглолицый мужчина.