– Я – Леонидовна и вы мои родители, – Оксана вытерла глаза. – И, чтобы там ни случилось, всегда будете ними, а я – вашей дочерью…

– Олег, – отец повернулся и посмотрел сыну в глаза, – мы знаем всё. Теперь ты ничего не хочешь сказать?

– Хочу, – Олег почувствовал снова боль в челюсти. – Я знал, что она – дочь Андрея. Я видел документы… Вы не знаете… Оксана не хотела сдавать меня, это всё я…

– Не ври, – почти шепотом сказала Оксана. – Артём последняя сволочь…

– Оксаночка, успокойся, – мама взяла её за руку.

– Я не вру. А теперь у меня есть идея, – Олег сам удивился, как быстро пришло решение. – Мы же можем пожениться…

– Как, Олег?! – отец посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Троюродные брат и сестра могут жениться. Оксана снова станет Андреевной, потом возьмет фамилию тети Светы, а потом мы уедем и поженимся. Никто здесь ничего знать не будет.

– Олежка! – лицо Оксаны просияло улыбкой.

– Олег, ты не подумал, что у вас могут быть дети. Риск велик, – после паузы ответил отец.

– И всё же…

– Мы подумаем над тем, что ты сказал, – медленно ответил отец. – Вечером поговорим. Сейчас иди и постарайся выспаться. Мне сказали, что всю ночь ты не спал.

Уже возле корпуса, когда мама и Оксана пошли к машине, Олег решился взглянуть отцу в глаза. Ему было, наверное, хуже, чем сыну. Олег не хотел, да и не мог быть жестоким с отцом.

– Па, прости, – он глох от боли в челюсти. – Но я так люблю её… она для меня больше, чем жизнь…

– Я верю, – отец тяжело вздохнул. – И никто на вас не сердится… я ведь давно уже начал догадываться, но не думал, что всё зашло так далеко. Мама тоже очень переживает за вас… Иди сейчас и поспи. Я, наверное, зайду и попрошу, чтобы тебе сделали обезболивающее. Сильно болит?

– Откуда ты знаешь? – удивился Олег.

– Ты мой сын. Будут свои дети – поймешь. Болит у тебя – болит и у меня. Идем. Постарайся выспаться.

То, что Олегу укололи, было неплохим средством. Боль ушла, и он уснул, как сурок. После разговора с родителями, у него словно гора с плеч упала. Тогда и не настолько страшным греховодником он был. Зато где-то вдалеке забрезжил маленький огонек надежды. Но это была надежда, и ради этого стоило жить.

Разбудило Олега такое ласковое и такое знакомое прикосновение. Он открыл глаза и увидел Оксану. Она осторожно коснулась его плеча и тихонько позвала:

– Олежек…

– Я уже… – пробормотал он. – Сейчас…

Родители ждали их на той же скамейке, где они сидели утром. У мамы были всё такие же красные от слез глаза, у отца измученный вид, но, увидев Олега и Оксану, они оба попробовали улыбнуться. У Олега и Оксаны был шанс остаться вдвоем, а у родителей в один день потерять их обоих. Вернее, всю оставшуюся жизнь скрывать от окружающих, куда они делись… Им и так целых восемнадцать лет приходилось всё скрывать.

Некоторое время родители рассказывали всякие мелкие новости, интересовались состоянием Олега и встревожено смотрели друг на друга, а потом на него и Оксану.