- Да венгерку, да шапку набекрень. Красиво, черт побери!

- Во-во! Забываешься, братец, забываешься...

- А кто-то мне рассказывал, Василий Петрович, как зимним вечером один кавалерийский комиссар украл у богатого инженера жену на одну ночь... Прямо с вокзала!

- Тихо, тихо, трам твою тарарам! - Стогов поднял палец и осторожно поглядел на дверь.

- Бородатый инженер ждет ее у главного входа на собственном экипаже... А они по задворкам да на извозчика... Да в лес на дачу... А на другой день: "Извини, мой милый... Я отстала от поезда!"

Стогов добродушно посмеивался:

- Учти, Матвей, то был нэп... Лихой кавалерист с глупостями в голове. А теперь - иное время. И не забывай - кто ты? что ты?..

- Что ж я! Остался я на полдороге, Василий Петрович, - иным тоном сказал Песцов. - От научной работы оторвался... Тут вот в суете да в маете...

- Это ты брось, Матвей! Идешь ты по самой столбовой дороге. Тяжелая судьба у нашего брата: собой не распоряжаемся - куда пошлют, туда и едешь. Ни степеней, ни ученых званий мы не заслуживаем... А конец подойдет - что передавать-то? Ни завода, ни стройки, ни кафедры. Незаметная наша работа, что и говорить. Руками ее не потрогаешь. Зато сколько добра людям сделаешь! Так и растворишься среди людей. Не каждый способен на это, Матвей...

- Э, Василий Петрович, всегда другие найдутся...

- Другие!.. Трудно, Матвей, передавать живое дело в другие руки... Налей себе еще.

Песцов засмеялся.

- Чего это вы так минорно настроены, Василий Петрович? Вам еще работать да работать.

- Моя работа теперь вон к чему идет, - Стогов указал рукой на длинный китайский вымпел, на котором по красному начертаны черные иероглифы, и перевел многозначительно: "Не выходя из дому, познаю весь мир".

- Тоже дело!

- Дело делу рознь. Посмотришь вокруг себя - везде нужны толковые люди, а их хвать-похвать - по пальцам перечтешь.

- Они готовыми не рождаются.

- Твоя правда. Смотрю я давеча на Волгина... Ну какой он председатель колхоза по нынешним временам? Грамотности кот наплакал, да и здоровье никудышное. А попробуй поставь нового! Кого подберешь?

- Да хоть Селину! Напористая, умница... Как она посадила Волгина вечером-то. А? Красота!

- Ты скор на решения, батенька. Еще не влюбился?

- Заметно? Нельзя?!

- Кроме шуток, Матвей, ты слишком впечатлителен и доверчив.

- Если доверчивость - грех, то я уж не раз искупил его, поплатился в свое время.

- А мы не имеем права на такую роскошь. Подобрать председателя - не шутка. Селина - молода. А молодой человек часто бывает угловатый, жесткий. Председатель, друг мой, что седелок - весь упор на нем. Он должен хорошо притереться, иначе холку набьет.

- Притереться к кому, Василий Петрович? К хозяйству или к вам?

- Хитер, хитер. А ты как думаешь?

- Если к вам, тогда лучше Семакова и желать нечего.

- Что-то они напутали там со звеньями, - уклонился Стогов. - После совещания мне Семаков докладывал.

- Что именно?

- Да вроде бы семейственность развели...

- Какая чепуха!

- И мне кажется. Но проверить все-таки надо. Сигнал неприятный. Придется тебе съездить.

- Когда?

- А в посевную. Разберешься и доложишь.

10

Весна в этом году запаздывала. В марте подули холодные северо-восточные ветры, они подхватывали желтую пыль с обнаженных обрывистых берегов оврагов и рек и подкрашивали ею до блеска отшлифованную корку наста. По увалам, по скатам сопок, рыжих от полузанесенной прошлогодней травы, со звоном катились сорванные засохшие дубовые листья. Солнце всходило тусклым, желтовато-пепельного цвета, словно и его запылили буйные маньчжурские ветры.

Пришел апрель, а снега все еще держались.