- Куда?

- Агитировать одного комбайнера. Не хочет на комбайне работать. - Надя усмехнулась. - Не выполняет решения правления.

- Он просто саботажник. Лодырь, - повторил свое Семаков.

- Да? - Надя искоса взглянула на Семакова. - А я все-таки схожу.

- Погодите, я тоже с вами, - Матвей вышел вслед за Надей из правления.

- Что это за комбайнер? - спросил он ее на улице.

- Лесин по фамилии. Инвалид. Лет двадцать проработал в МТС трактористом-комбайнером, а осенью к нам пришел. Ну и обидели его. Трактора не дали. А теперь он в комбайнеры не идет. А уборочная не за горами.

- Как же это случилось?

- А так же, как все здесь случается, - с горечью ответила Надя.

Изба Лесина стояла с краю, на том порядке, с которого начиналось село. Изба большая, но уже заметно осевшая наперед. Она смотрела окнами в землю так, словно глубоко задумалась о цели своего существования. В левом углу почти пол-избы занимала огромная глинобитная печь, такая же старая, как сама изба. Печь тоже осела, только задней частью, и теперь похожа была на бегемота, разинувшего черную пасть. Под печью стоял высокий сруб из пожелтевшей, словно бронзовой, лиственницы - подпечник. Песцов еще не видел такой диковинной печи и с любопытством разглядывал ее.

За длинным непокрытым столом на широких скамьях сидела вся многочисленная семья Лесиных. Вместе с хозяином курила толстые цигарки сама Лесичиха - пожилая женщина с худым смуглым лицом. У молодой хозяйки на руках двое детей, за столом сидело еще трое ребятишек в коротких замызганных рубашонках; они раскрашивали нарисованные домики и деревья в невообразимые цвета.

- Здравствуйте, хозяева!

- Здравствуйте! Гостями будете.

Хозяин встал со скамьи и, сильно припадая на правую ногу, подал Песцову и Наде по табуретке. Сели. К Песцову подошла худая дымчатая кошка; она вопросительно смотрела на него и вместо мяуканья издавала какие-то скрипучие отрывистые звуки.

- Странная у вас кошка, - сказал Песцов. - Не мяучит, а крякает.

- Ей в субботу сто лет. Небось закрякаешь, - отозвалась старуха.

- А печке? Тоже небось под сотню?

- Без малого семьдесят. Она избе ровесница. Да что избе? Селу! Лесичиха тихо посмеивалась, обнажая щербатые зубы. - Когда ее сбили, то потолка еще не было. Четверть водки на ней роспили. Вот и стоит.

На лице хозяина тоже появилась какая-то тихая, застенчивая улыбка.

- Не передумали насчет комбайна? - спросила Надя.

- Нельзя мне сейчас браться. А ну-ка погоды не будет в уборочную? Чего я на нем заработаю? А у меня вон ртов-то сколько.

- Так ведь не вы же один сядете на комбайн, - сказал Песцов.

- Оно конечно. Только у других комбайнеров тракторы есть. А мой отобрали. Я бы теперь сколько трудодней на нем заработал! Мне бы и простой не страшен был.

- Как же это у вас отобрали трактор? - спросил Песцов.

- Я ремонтировал комбайн в РТС. Но комиссия с приемкой комбайна запоздала. А тут посевная началась. Приезжаю в колхоз, а мой трактор "Беларусь" уже другому отдали - Петру Бутусову.

- Это брат Ивана? - спросил Песцов Надю.

- Да.

- И вместо "Беларуси" дают мне старый "ДТ-34", - продолжал Лесин. - А мне на "ДТ" работать нельзя: у него тормозные муфты под правую ногу... А у меня, видите, - нога-то правая не годится. Чего ж вы мне, говорю, даете? А не хочешь этого, отвечают, ничего не получишь. Так я и остался без трактора.

- Но вы должны были требовать, настаивать, - сказал Песцов.

- Он у нас не говорок, - махнула рукой Лесичиха, добродушно посмеиваясь. - Где уж ему!

- Не мне тягаться с Бутусовыми, - сказал Лесин.

- А если вам предложат гарантийный минимум в случае непогоды, согласны? - спросила Надя.