- Ой, что вы! - вдруг Надя словно очнулась. - Пустите меня. Что вы! Надя оттолкнула Матвея и пошла по тропинке торопливо, молча до самого села.

Песцов шел за ней и против воли смотрел на ее ноги, облепленные мокрой юбкой. На краю села Песцова и Надю остановил Бутусов. Он стоял у калитки своего пятистенного дома, обнесенного высоченным забором, щурил зеленоватые глаза, приветливо улыбался. Белый, сетчатый тельник обнажал его волосатую грудь.

- Привет завтрашнему председателю! - Бутусов развел руками, словно хотел обнять Песцова. - Слыхал? Стогов к нам собирается на твои выборы. Уж выберем тебя, никуда не уйдешь теперь.

- А я и не хочу уходить, - ответил Матвей в тон Бутусову. - Мне здесь нравится.

Из сеней вышла Мария Федоровна, жена Бутусова, директор семилетки. Внешне она мало походила на педагога: широкоплечая, дюжая, с крупным обветренным лицом, в какой-то белесой кофте с закатанными по локоть рукавами и в клеенчатом переднике, - она скорее смахивала на повариху.

- Уж нет, так вас не отпустим, - говорила она ласково, нараспев. - В гости не заходите - на дороге словим.

Со двора выбежала тощая легавая сука. Извиваясь всем телом, словно приветствуя Матвея, она подошла к нему и уткнула в колени коричневую, угловатую, точно вырезанную из полена, морду.

Песцову тоже захотелось сказать что-либо приятное хозяевам.

- Хорошая собака у вас, но больно худа.

Бутусов усмехнулся.

- Собака не поросенок, что ж ее кормить.

- Проходите в избу, - пригласила Мария Федоровна. - Что это вы все обходите нас?

- Да нет уж, не стоит, - возразил Песцов. - Мы, знаете, рожь вот осматривали.

- Оно и прогуляться не грешно, - подхватила Мария Федоровна.

- Конечно, дело молодое. - Бутусов внимательно осмотрел Надю, цветок нелюмбии в руках и растворил калитку. - Проходите хоть во двор.

Песцову подали ящик из-под улья. Бутусов сел на чурбак, Мария Федоровна - на маленькую скамеечку. Надя осталась стоять возле калитки и чувствовала себя крайне неловко под косыми многозначительными взглядами хозяев. От смущения она теребила глянцевитые лепестки лотоса.

- Значит, к нам, председателем, - говорила весело Мария Федоровна. Это хорошо, и нам легче будет. Вы свой человек, школьные нужды знаете. А то мне приходится самой дрова заготавливать и рабочих держать.

- Это кого же? Треухова с Бочаговым? - спросил Песцов.

- Да, их. Это опора моя.

Песцов слышал, что директорша школы дружно живет с Торбой, и простодушно спросил об этом.

- Мы все здесь дружим, - уклончиво ответила Мария Федоровна. - Село что семья большая.

- Вот и надо заготовкой дров заниматься всей семьей, - сказал Песцов. Кстати, как вы оплачиваете Треухова с Бочаговым?

- По нарядам.

- А осенью и зимой что они делают?

- Охотятся, рыбу ловят.

- Кто же они? Колхозники или рабочие?

- А шут их знает! Да мало ли таких ходит здесь. Это дело не мое.

Мария Федоровна беспокойно задвигалась на скамейке и неожиданно предложила:

- Может, медку хотите?

- С градусами?

- Самая малость.

- Ну, тогда давайте.

Хозяйка ушла в избу.

- А я, знаете, давно к вам собирался, - признался Песцов Бутусову. Потолковать хотел.

- Это можно, - с готовностью отозвался Бутусов, но в его умных зеленоватых глазах застыла настороженность.

- Как же это вы трактор отобрали у инвалида Лесина?

- Я не отбирал. Так правление решило.

- Почему?

- Потому что трактор простаивал.

- Да-а.