Лубников вдруг привстал и, вытянув шею, смотрел в окно.

- Что там такое еще? - строго спросил Волгин.

- На чьем телке он скачет?.. Вот химик!..

Все потянулись к окнам. Митька, лежа животом на холке телка, скакал по улице; телок, подняв хвост трубой, летел сломя голову прямо к дому Торбы. Она жила наискосок от правления.

- Ей-богу, на Торбиной телушке гарцует, - радостно комментировал Лубников. - Сичас она его встретит... си-час.

В самом деле, из ворот вышла Торба с веревкой в руках.

- Что ты вытворяешь, родимец тебя побери! - крикнула она на всю улицу.

Митька с перепугу свалился с телка и, встав, ошалело смотрел на гневную могучую хозяйку, грозно приближавшуюся к нему.

- Си-и-час екзекуция начнется.

- Хватит тебе балабонить-то, балабон! - нарочито строго сказал Волгин, и все расселись по местам. - Ну, кто будет говорить? - спросил Волгин. Чего же молчите? Вон кукурузу в пойме затапливает.

- Так район планирует... Лучшие земли.

- Когда затопляет, а когда и нет.

- Зачем же рисковать? Лучше овес посеять там или ячмень. До наводнения убрать можно, - сказал Песцов.

- Овес вместо кукурузы? - Семаков с Бутусовым переглянулись.

- А насчет ржи? Вы-то сами что думаете? - горячился Песцов.

- Она же в плане!

- Где вымерзает, а где и нет.

- Рожь - она и есть рожь. У всех она такая...

- Мы ее не по охоте сеем.

- Ясно, ясно! - уже начал раздражаться Песцов. - Не вы виноваты. А что думаете о закреплении земли? Ведь колоссальные возможности!

- Значит, землю разделим по мужикам? Зачем тогда правление? - спросил Бутусов. - Может, распустить его? А заодно и колхоз...

- В правлении будут те, кто на полях работает, а не на своих огородах, - ответил Песцов.

- При чем тут огороды? - сказал Семаков.

- К слову... Если люди хорошо заживут, сами от огородов откажутся. На месте огородов сады рассадим. А картошки в поле хватит. Овощи на бахчах вырастим. А землю закрепить надо!

Семаков и Бутусов опять многозначительно переглянулись.

- Автономия, значит? - заметил Круглое. - Как же руководить такими мужиками?

- Сложно! Тогда не заставишь хорошую кукурузу срезать на подкормку.

- М-да, - сказал Волгин.

- Да, - отозвался Круглов.

И воцарилось тяжелое молчание.

- Ну так что, товарищи? Давайте обсудим, - сказал Песцов.

- Вроде все ясно, - ответил Бутусов, глядя в окно.

Заскрипела дверь, на пороге появился Митька и доложил:

- Привел Треухова с Бочаговым. На завалинке сидят.

- Я сейчас позову их. - Круглов встал со скамьи и вышел.

- Вы уж давайте сами с ними побеседуйте, - сказал Волгин Песцову. - А то я в этом деле не мастак.

- Тут мастерства никакого не требуется.

- Ну, не скажите!

Вошел Круглов, за ним в дверях, заслоняя собой проем, остановился массивный Треухов.

- Понимаешь, сколько с ними ни говори, все без толку. Натурально, избалованный, никудышный народ, скажу вам. Вот поговорите с ними, поговорите, сами узнаете, что здесь за работа.

- Ну, завел шарманку, - буркнул Волгин.

Круглов говорил быстро, запинаясь, и вся его торопливая речь так не вязалась с выразительным красивым лицом, крупными седеющими кудрями. Наконец он посторонился. Вошли Треухов и Бочагов; первый, муж Торбы, высокий и угрюмый, второй - юркий, маленький, извинительно улыбающийся. Они сели на скамью, не снимая фуражек.

- Как живете, товарищи? - спросил Песцов.

- Живем - хлеб жуем, манны не ждем, - скороговоркой ответил Бочагов.

- Не жалуемся, - солидно пробасил Треухов.

- Вижу, - сказал Песцов, глядя на болотные яловые сапоги Треухова. Вот мы вас и позвали сюда затем, чтобы вы не жаловались потом.