- Тут хитрость вот в чем: связь мужика с землею нарушена, - сказал Егор Иванович. - Хозяина у земли нет, царапают ее, милую, нонче Иван, завтра Петр, послезавтра Сидор... А не уродится - и спросить не с кого.

- В поденщиков превратились колхозники, - отозвался Еськов, - и смотрят на землю, как на чужую.

- Так ить оно и на фермах то же самое, - встревает в разговор Лубников. - Никто ни за что не отвечает. Вон с весны на отгонах перебодались коровы, ноги переломали. И пастухам хоть бы что... А удерживают с Марфы Волгиной, с заведующей.

- Ну отчего же такое равнодушие? - спрашивал Песцов.

- Выгоды нет, вот и равнодушие.

- Как же сделать, чтобы была эта выгода?

- Платить надо, - сказал Егор Иванович, - и колхозникам дать послабление...

- Какое послабление?

- Ну вроде самостоятельности. И поле, и отара, и пасека пусть на учете за каждым колхозником будут... А то всем командуют... скопом.

- А что делать бригадирам, заведующим фермами? - спрашивал Песцов.

- Дело найдется, - сказал Никита Филатович. - Беда в том, что их много развелось. Да что там говорить! Семен, сколько было у нас лошадей спервоначала в колхозе? - спросил Никита Филатович Лубникова.

- Да с молодняком без малого тысяча.

- А теперь сто пятьдесят голов. Так?! Но тогда были два конюха да табунщик, вон Семен... И все. А теперь? Он вот заведующий, у него кладовщик, учетчик, два охранника, три конюха. А лошадей в пять раз меньше.

- Да ить оно и на овцеферме то же самое, - Лубников не оставался в долгу. - Тогда на каждую отару был чабан. Семья помогала ему - и все. И овец боле вдвое было. А теперь мало ли там кормится энтих тунеядцев-надзирателей? А возле коров? А на свиноферме...

- Этих учетчиков да охранников - эскадрон.

- Кавалерия!

- Вот и надо всех этих посредников между колхозниками и землей убрать, - сказала Надя. - Это все - воробьи на дармовом зерне.

И сразу все повернулись в ее сторону, отчего она смутилась, но закончила решительно:

- И ввести зарплату от урожая, от поголовья...

- Правильно, ясно море! - воскликнул Лубников. - Я опять табун возьму.

- Не каждый заведующий на табун пойдет, - сказал молчавший до этого Лесин.

- И не каждому доверить можно, - заметил Егор Иванович.

- Да, да... Правильно! - кивал головой Песцов.

Расходились поздно. Егор Иванович стоял на крыльце, пожимал всем руки.

- Спасибо за чай-сахары!

- На здоровьичко!

- Заходите почаще.

- Спасибо!

На крыльцо вышли Надя с Матвеем; увидев их, Егор Иванович вдруг засуетился:

- Надюша, ты бы осталась у меня. Уже поздно.

- А меня Матвей Ильич проводит, - весело сказала Надя.

- Да, да, вы не беспокойтесь, - подтвердил Песцов.

- Ну, как знаете, как знаете, - Егор Иванович смущенно кашлянул и вдруг заметил высунувшегося из двери Федорка. - Пошел вон, шкеть! - наградил он звонким подзатыльником мальчика, сорвав на нем всю свою досаду.

На улице было свежо, и Надю охватил озноб. Песцов взял ее под руку.

- Ну и дипломаты!.. - восторгался он. - Издалека начали. И не то чтоб грубо, а похвалили Волгина. Но так, что лучше в прорубь нагишом опуститься, чем такую похвалу слушать. Вот, мол, парень, мотай на ус...

- А ты?

- А я вот что... Землю закреплять будем, гурты, табуны, отары! Все по звеньям. На зарплату переведем. Аванс будем давать ежемесячно.

- А не рано ли?

- Если изберут, конечно.

- Я не об этом.

- Где взять деньги?

- Да.

- Я уж все обдумал. На другой же день после избрания пущу в продажу тех выбракованных коров. А там от молока кое-что скопилось. Вот и выдам деньги, как на фабрике. А через месяц те деньги принесут мне новые... Увидишь, как станут работать колхозники.