|
Федор Силантьевич, благодаря заботам и любви сына, невестки и двух внучек, вдруг стал восстанавливаться и совершенно неожиданно в начале лета встал на ноги, а затем и заговорил.
Местные лекари только руками развели от удивления. А он, быстро набравшись здоровья и сил, железной рукой забрал свое дело у подлой жены, для которой его выздоровление было как гром среди ясного неба посреди зимы.
Собственноручно, правда немного коряво, он написал письмо Евдокии Семеновне, своей сватье — матери Анны Андреевны, с просьбой посодействовать приезду невестки и стал ее ждать.
Сватью он пощадил и не стал ее посвящать в семейную грязь, а вот Анне Андреевне все рассказал без утайки.
К приезду Анны Андреевны он уже знал о ее романе с помещиком Нестеровым и прямо спросил об этом.
Получив такой же прямой ответ, Федор Силантьевич неожиданно для своей младшей невестки заплакал, а потом благословил ее на новый брак, если она этого пожелает.
Силантий слишком любил своего несчастного покойного брата и свою братскую любовь распространил и на его вдову. Тем более что отец рассказал ему о своем благословении Анны Андреевны на новый брак.
До последней минуты отец и сын сомневались в том, что Вера Петровна сотворила такое со своим любимцем, но, увидев радостную и цветущую Анну Андреевну, она не выдержала и все подтвердила.
После этого Федор Силантьевич свою жену почти в буквальном смысле загнал под плинтус. В старом купеческом доме было достаточно всяких глухих комнаток, в одной из которых он приказал ее запереть, решив замуровать впадающую в безумие от своей бессильной злобы эту женщину за совершенное ею злодеяние. Но не выдержал и на исповеди рассказал об этом своем грехе священнику.
После этого Федор Силантьевич свое решение изменил. Властям жену он выдавать не стал, а приказал отвезти ее в один из дальних монастырей Русского Севера. В его слободе должны были поселиться двое его людей с поручением присматривать за впадающей в безумие Верой Петровной. У них был приказ в случае чего ее убить.
До монастыря они не доехали. Вера Петровна пыталась бежать, ранила одного из сопровождающих, а второй просто застрелил ее.
Возвращающийся домой Силантий испытывал непонятные ему чувства. Его чистая, несмотря ни на что, душа терзалась и разрывалась на части. Он разумом понимал, почему и как отец принял такое страшное решение, касающееся своей жены и его матери.
И Силантий был с ним согласен, отлично понимая, что Вера Петровна была физически опасна ему, батюшке, его жене Анне, вдове покойного брата — тоже Анне — и даже трем девочкам, своим внучкам.
А нового возлюбленного Анны Андреевны Вера Петровна убила бы вообще без каких-либо колебаний.
Но она была его матерью, и это разрывало его душу и разум в клочья, жгло изнутри огнем.
Вера Петровна — его мать, но она же была матерью и его брату, которого без колебаний убила, потому что тот любил его и отца, ее мужа.
Силантий едет в Козельск на пару дней и хочет попросить своего отца взять на себя его купеческие дела, а сам с женой и девочками поедет в Москву.
Он больше не хочет заниматься чисто торговлей, его душа требует смены рода занятий. И сейчас ему больше всего нравится затея Нестерова создать «Калужское сельскохозяйственное общество».
В самой затее создать производство сепараторов. Сливки и масло, получаемые с его помощью, вызвали у него какой-то детский восторг. И Силантий сразу же вспомнил, как они однажды с Сергеем мечтали поставить в Козельске паровую машину и попытаться наладить производство чего-то нужного.
Самое смешное в этой затее было то, что он уже не помнил, что именно.
* * *
Силантий ушел спать перед отъездом домой, а мы с Анной остались одни. И это была первая ночь, которую мы провели без занятий любовью.
Анна очень много плакала, даже во сне, и только прижималась ко мне, как бы прося защиты. |