— Так что случилось-то?

— Да много чего. Дома оставаться немыслимо. Мама болеет, папа с горя стал совсем невыносим. Ты бы его не узнал. Все время мораль читает, с ума сойти можно. Это после погромов началось. У него на все одно объяснение: во всем виновато нынешнее поколение. Повторяет это по тысяче раз на дню. Мама совсем исхудала. В последнее время и у нас погрома ждут.

— Погрома? У нас?

— А что тебя удивляет? И у нас хватает тех, кто может его устроить. Новый пристав теперь, злой, как собака. Нескольких молодых людей арестовали. Твоя сестра, между прочим, тоже чуть в тюрьму не попала.

Ципкин нахмурился.

— Родителям только этого и не хватает.

— А чего бы ты хотел? Нельзя же сидеть сложа руки. Не думай, что народ проснулся только в больших городах. У нас тоже революционные настроения. Новый учитель из Вильно приехал, так у него тут же обыск устроили. В нашем училище заведующий — доносчик, продажная душонка. Короче, нашли у него запрещенные брошюры. Он когда-то кружок основал, и я слышала…

— Тебя ищут?

— Нет, кому я нужна. Если бы искали, уже бы нашли. Но все-таки лучше было уехать. И потом, что мне вообще там делать? Впустую жизнь проходит.

— Я надеялся, ты кого-нибудь найдешь.

— В нашей-то дыре? Учитель, про которого я говорила, Яцкович его фамилия, — симпатичный, умный. Прекрасный человек. Но его куда-то сослали. На нем много грехов. Реакция ужасная, жандармы по домам ходят. Им приказали искать литературу, а они и читать-то толком не умеют. Власть рушится на глазах.

— Она еще долго может продержаться.

— Долго? Александр, что с тобой? Откуда этот пессимизм? Наверно, не стоит этого говорить, но… Нет, лучше промолчу.

— Говори, говори.

— Зачем? Не хочу вмешиваться в твою семейную жизнь.

— Письмо, что ли, от нее было?

— Да. Кто такая Клара? А я-то считала тебя таким серьезным. Кубусь — чудо, но почему имя какое-то польское? Мама носится с фотографией, всем показывает. Она давно мечтала о внуке. Почему так хотят внуков? Совсем отсталые, как сто лет назад. А ты хорошо выглядишь. Я постарела, а ты помолодел.

— Сонечка, милая, ты не постарела. Для меня ты навсегда останешься моей маленькой сестренкой… Да, это правда, у меня есть подруга, — вдруг добавил Ципкин другим тоном.

— Зачем тебе это? А впрочем, не хочу знать.

— Сонечка, понимаешь, такое дело… Я не могу привести тебя домой… — промямлил Ципкин.

— Почему? Ну, не можешь и не надо. У меня есть несколько рублей. Сабина за что-то на меня сердится?

— Долго объяснять. Она вбила себе в голову всякие глупости. У нее полно капризов. Она не плохая, но немного странная, чудачка. Человек настроения. У нее и мать такая же. Поверь, жить с нами — это будет мучение.

Соня опустила глаза.

— Я думала, ты по крайней мере счастлив.

— Не то чтобы несчастен, но как-то тоскливо. Пилит и пилит. Не жизнь, а так, существование. Целый день сижу над цифрами, над письмами.