А мне все равно — и на них, и на болтливого Стука, и на Гана с довольной мордой, и на странно застывших Цимиса в образе Императрицы и Эдваро, который по определению должен быть более живым, что ли. Они смирно сидят в сфере или, точнее, пузыре, отчасти напоминающей закрытую карету, с матовым основанием и прозрачной крышей. На козлах в форме закручивающейся волны сидит злобный тритон гуманоидного вида — та самая сволочь, что меня и амура привезла в тюрьму. Ну а в качестве движущей силы в карету впряжены три охранных идола. И взгляды у них голодные и отчего-то все на меня направлены. Шикарненько!

Что там Люц сказал, что мне на роду написано выкручиваться из разных передряг? Так, вроде бы. В этом случае верю ему безоговорочно. Не боись, Галя, и действуй! Что тебе три оголодавших образины морские, если даже вай-вай побрезговал и не съел, и еще две святые зверюшки попробовать отказались.

— Что ж, пора прощаться! — возвестила я, потирая ручки.

— Галя, ты уверена, что хочешь плыть одна? — тихо уточнил демон.

— Да. Я девица взрослая, справлюсь. Кстати, Жакоромородот плывет со мной. — Слизень с поклоном принял мое решение, — проследит, чтобы мы никуда не вляпались, хорошо питались и не наделали глупостей.

Дворецкий в броне выпятил грудь и как-то даже подбоченился: — Обязуюсь исполнять все возложенные на меня обязательства.

— Хорошее решение, — похвалила императрица и передала ему маленький мешочек. — Пригодится у чури.

Слизень с поклоном занял место в карете. А демон тайком передал мне второй свиток и перо. На вопрос: зачем, тихо пояснил, что договор Гана — это мой смертный приговор.

— Так меня не съедят на полпути? — успела я обрадоваться.

— Он перестраховывается, на тот случай, если в дороге уничтожить не успеют.

Представленные образы поедания меня несча… то есть счастливой, отогнала прямым вопросом к демонессе: — Глициния, а на кучера ластоногого как можно повлиять?

— Припугнуть.

— Ага. Учту. Ладно, к чельду все! — обняла демона, затем Глицинию, после полу-лягуша Гассиро, который что-то прицепил на мое платье, Стуку подмигнула, Гана похлопала по плавнику. — До скорой встречи!

Карета рванула с площадки и быстро набрала приличную скорость, из-за которой стремительно проплывающие пейзажи превратились в размытые светящиеся планкноидами силуэты, через пять минут в пятна, а еще через десять в белые росчерки. А перед моими глазами все еще маячат две удивленные и озадаченные рыбьи морды Императорского монстрюжища и его первого граф-рыба.

Ехидная улыбка расплылась на моем лице, они еще не знают, на что способна Галя Гаря! Занятая мыслями о хорошем — плане переворота в Империи Гарвиро, я не сразу обратила внимание на своих спутников. Наверное, лишь через час, когда Цимис в образе Императрицы начал в открытую заигрывать со смущенным Эдваро.

— Что за чельд?! — мой вопль разбудил слизня, и заставил замолчать парочку, сидящую напротив. Точнее вначале замолчать, а затем стремительно разорвать объятия, потому что злобный кучер тормознул карету на полному ходу, и я улетела к парочке, попав как раз в середину.

— Великолепная, что произошло? — спросонья спросил слизень.

— Чего орешь?! — возмутился сунувшийся в карету тритон.

Я покосилась на своих соседей по сиденью. Цимис, который императрица, смотрит уверенно и с некоторым превосходством; Эдваро, наоборот, опускает взгляд и краснеет. Хрень какая-то! От мелькнувшей догадки открестилась, может, я просто неправильно понимаю связь между питомцем и принцем?

Правильно или нет, но, сжав зубы, почти прорычала тритону: — Вечер на дворе, я ничего не ела, вы все тоже.