Роксана зажала рот ладонью и с ужасом посмотрела на адвоката.

— Он ранен? Тяжело? Скажите… скажите правду.

Ее трясло от страха. Джейми умер от гангрены, когда был ранен на поле боя.

— Мушкетная пуля в руке, миледи. Похоже, он выздоравливает… на свой лад, конечно.

— Он лежит в постели? — допытывалась она. — Доктор был? Робби должен лежать, иначе рана воспалится!

— Доктор, разумеется, осмотрел его, но он отказывается лежать в постели. Вы же знаете, миледи, как он упрям!

— Скажите ему, что он должен лежать, — приказала она. — Нужно каждый день менять повязки и хорошо питаться: бульоны и мясо. Для выздоровления также необходим крепкий сон. Передайте, что я настаиваю! — Она глубоко вздохнула, чтобы немного успокоиться. — Как он выглядит? Лихорадка есть?

Вряд ли она успокоится, когда узнает, что в последнюю их встречу Робби был вооружен до зубов, подумал адвокат, поэтому выбрал менее жестокий ответ:

— Графа, похоже, не слишком беспокоит рана, миледи.

— Слава Богу! — выдохнула она. — Привезите ему мои молитвы.

И, немного поколебавшись, добавила:

— И мою любовь.

— Да, миледи. Постараюсь донести до него ваше сочувствие и ваш привет.

— Скажите ему также, — продолжала она, нерешительно улыбаясь, — что мы снова увидимся, когда он и Джонни вернутся в Голдихаус.

Куттс воздержался от упоминания о том, что они могут увидеться немного раньше. Ему не давали разрешения говорить на подобные темы.

— Я скажу все, мэм, — пообещал он, вставая со стула и кланяясь.

— И еще одно! — выпалила она, в порыве чувств забыв об осторожности. — Скажите, что я не забыла «Балладу о Мюирленде Уилли».

Менее часа спустя, после поспешных сборов, Роксана доставила детей вместе с их горничными, гувернантками и нянями, а также с багажной повозкой, к Карберри, в дом, где наблюдался такой же бурный взрыв деятельности.

Роксану и детей проводили в светлую гостиную второго этажа, там их уже ждали дети Амелии вместе со своими любимцами. Две большие шотландские борзые растянулись на солнце. Попугай приветствовал каждого входящего в комнату визгливым «Гип-гип ура!» и другими, куда более неделикатными словами. Два черных кота расположились на спинках диванов, недовольные суетой сборов.

Амелия и четверо улыбающихся детей поздоровались со вновь прибывшими.

— Я сказала им, что мы спешим, и они пообещали вести себя прилично, пока ты не распрощаешься с нами.

Ее старший сын сделал вид, будто запирает рот ключом, что вызвало волну смеха. Но вскоре все успокоились.

— Помни, дорогая, я просила помогать тете Амелии с детьми, — сказала Роксана старшей дочери Джинни. — А потом напиши мне, как вы все поживаете.

Она поцеловала и обняла дочку.

— Обязательно, мама. Тетя говорит, что у дядюшки появились новые чистокровные скакуны и он даст мне покататься! — с радостной улыбкой объявила девочка. — Когда ты приедешь в Лонгмайр, устроим скачки.

Рокси просияла, гордая дочерью, даже в своем возрасте считавшейся искусной наездницей.